Игорь Короткевич

Любовь до брака — это ослепительная вспышка чувств, позволяющая холодному разуму найти, рассмотреть и выбрать свою половинку. А любовь в браке — это радостное, но долгое, трудное, часто мучительное совмещение этих половин в одно целое.

Слушая, что там творится внутри,
Чаще я стал замечать:
Любит обыденность поговорить,
Любит талант помолчать…

Духовное богатство — это не наполненность, это чистота, которую тем проще поддерживать, чем меньше чувств в душе. Только не надо говорить мне, а как же чувство любви? Любовь — это не чувство, это Бог. А то, что большинство людей называет любовью — это коктейль, который плоть намешивает из доступных ей ингредиентов и дурманит этим коктейлем мозги легковерных. Бурлящая кровь, бабочки в животе, учащенное сердцебиение — это не про любовь, а про вожделение, которое длится у кого-то день, у кого-то месяц, а в самом лучшем случае год. Любовь — это поступки длиною в жизнь.

Мгновенья радости прицельно
Нам посылают небеса,
Всегда учитывая ценник,
Что ты себе назначил сам.

Жизнь — это сцена, на которой чем богаче декорации, тем драматичнее сюжет. А когда действие переносится в декорации победнее, там и страсти потише.

У души намного больше болезней, чем у тела. И на каждую — своя терапия, свой план лечения. Этот план — жизненный путь человека.

«Научись, сынок, любить, потому что от любви рождаются дети. Ты уже большой, и я могу поговорить об этом с тобой. У нас с твоей мамой много лет не получалось родить тебя. И я прекрасно помню ту ночь, когда, обнимая маму, я про себя громко-громко, как никогда прежде, сказал: „Как сильно я тебя люблю!“ И после этого две наши клетки слились в одну, а Бог к нашей любви добавил свою и вдохнул туда жизнь, и так состоялось твое появление на свет, пусть пока еще только на свет внутри мамы — она сейчас твоя Вселенная. Но через несколько месяцев ты покинешь свою вселенную, а я через несколько минут — свою…»

Будильник будит тело, колокола — душу.

Лет через десять биопринтер напечатает копию тела, нейросети продублируют движения, походку, речь. Даже образ мыслей покажется тем же!.. Как узнать, где человек (душа живая), а где робот?

Великий пост. Томится нечисть.
Саднят забытые грехи
И, выходя к столам под вечер,
Бьют влёт неверия картечью,
Как птиц, поэтов и стихи.
И, словно раненых в подвал,
Поэтов опускают в титры
И называют «господа»…
Стихи сбываются, когда
Господь вменяет их в молитвы.

Жизнь — это существительное, а не глагол в прошедшем или будущем времени. Она вне времени. Жизнь открывается человеку вся, как она есть, всей своей переменчивой сущностью, только здесь и сейчас. А прошлое и будущее отдано воображению, как утешительный приз для тех, кто разучился жить.

Материальные и духовные богатства — это заклятые враги, что постоянно борются друг с другом в каждой живой душе, пытаясь выдавить, вытолкнуть соперника наружу, не имея возможности мирно уживаться с ним. Нельзя увеличивать благосостояние, не ухудшая качество своей духовной жизни. Душа и кошелек — как два сообщающихся сосуда: чтобы в одном прибавилось, надо, чтобы во втором убавилось. А человеку дается право выбрать, о содержимом какого сосуда переживать больше.

Человек живет не для того, чтобы сделать лучше мир, а для того, чтобы, используя мир, как инструмент, сделать лучше самого себя. Все другие цели не оправданы или не выполнимы.

Лайк — цифровая валюта тщеславия.

Любую врождённую особенность, недостаток и даже порок надо нести, как крест, а не как знамя.

… Это они, восьмидесятилетние бабушки в церквях, и есть настоящая элита общества. Духовная элита. На их молитвах держится страна. И не так страшно, что многие молодые уехали за границу. Будет страшно, если за бугор потянутся верующие бабушки в платочках. А айтишники научатся в гуглах и амазонах всей «мудрости Египетской», и вернутся к своему народу, и будут помогать своим идти к лучшему.

Чем меньше остается дней, тем больше веришь в продолжение.

Театр — это не духовность, а духовка для страстей. В ней простые человеческие чувства доводятся до готовности к совершению греха или смерти.

Какая же это страшная сила — страсти. Ослепив человека, они лишают его возможности отличить добро от зла. И ведут на эшафот, как на коронацию под одобряющие возгласы толпы, привыкшей к жизни по страстям.

Про это щекотание внизу живота одинокие женщины мечтательно скажут: «Полетели бабочки». Одинокие мужчины, вздохнув, поправят: «Полетят бабки».