Светлана Сазонова-Лань

Ночных часов тревожный бег
Наносит, неподвластно воле,
На влажную изнанку век
Лицо, любимое до боли…

Ещё ты помнишь обо мне
В плену мучительной разлуки,
И забывает сердце муки
Лишь у бессонницы на дне,

Где тени страхов отлегли,
Где вы мечты не испугались
И превзойти себя смогли,
И никогда не расставались…
… показать весь текст …

Вздохнуть бы полной грудью глубоко,
Окинуть взглядом чуждую окрестность,
Собраться и уехать далеко
На поезде, идущем в неизвестность…

Пусть слышится фантомное: «Вернись,
Не вышла бы на этот раз осечка!
С насиженного тёплого местечка
Срываться навсегда не торопись!..»

Но тяжек ли кочевнице сей крест —
С пристанищем взамен родного дома?
Ведь с самого рождения влекома
И одиночеством, и переменой мест.
… показать весь текст …

Пушистый котёнок, ватный комочек,
Тёплый, живой пуховый клубочек,
Услада рукам, умиление сердцу,
Мурчанием в душу распахнута дверца.

Как будто зимой распустились цветы —
Внезапно накрыло волной доброты
И нежность в слепую любовь превратило…
И я поняла: в беззащитности — сила.

Скупые слова — похоронный звон,
Когда всё ни шатко ни валко…
— Нам надо расстаться, — отрезал он,
И чиркнул своей зажигалкой.
Щелчок прозвучал как выстрел —
Последний, сухой, контрольный.
И смерть показалась быстрой.
И было совсем не больно.

Шальная Осень здесь вчера гуляла
С любимым отрыском, мажорным Октябрём,
А утром после праздничного бала,
Распуганного проливным дождём,
Открылась взору жалкая картина:
Перешагнув октябрьский рубеж,
Листочками последними осина
Горюет о крушении надежд;
На сброшеный наряд глядит печально —
Пропало платье в дождевой воде.
Ноябрь зол — раздел её нахально,
Оставив в удручающем стыде.
О, как капризна Осень и жестока!
Ласкала, золото вплетала в рукава,
… показать весь текст …

Тот мудр, кто предвидеть это смог:
История однажды повторится,
Её суровая вернётся колесница
За теми, кто не выучил урок.

И вот мы снова в той же точке круга —
Всё та же нечисть: свастики, трезубы,
Бомбёжки мирных сёл и городов,
И смерть детей, и слёзы вдов.

Как будто наши прадеды тогда,
Ценой немыслимого ратного труда,
Вражину эту не допотрошили
И бой бессмертный свой не завершили…
… показать весь текст …

Стекают сумерки слепым дождём по стёклам.
Размытых образов и мыслей синий час.
L’Heure Bleue…
Внезапно всё вокруг поблёкло,
И стало тихо-тихо здесь сейчас.

«L'Heure Bleue, L’Heure Bleue…» — так будет по-французски,
Мечтательно я повторю: «L'Heure Bleue…»
Но почему-то слышится по-русски
Настойчиво: «Люблю! Люблю! Люблю!..»

При всех — держать лицо и улыбаться.
Наедине — слезу топить в вине…
Собою быть труднее, чем казаться,
А быть счастливой — тяжелей вдвойне.

Я знаю, о чём канарейка поёт,
Томясь в позолоченной клетке:
Ей грезится солнце, свободный полёт,
Живая, цветущая ветка…

И пусть одомашнили птичку давно,
Чтоб стала поющей игрушкой, —
Раз крылья расправить ей здесь не дано,
То, стало быть, тесно и душно…

Взамен череды благоденственных лет —
Несчастная, жалкая доля.
Тепло ей и сытно — сомнения нет,
Но, как ни крути, а неволя:
… показать весь текст …

Свидетелем волшебного мгновенья
Не стать… Не уловить, не углядеть,
Как осень лишь одним прикосновеньем
Всё золото вдруг превращает в медь.

Последний акт: ноябрь. Стёрты краски. -
Здесь явно грустный маг наколдовал.
Вот так же фея из любимой сказки.
Когда-то отменила бал.

Исчезло всё… Карета стала тыквой,
А осень растеряла медяки…
И Золушка от небылиц отвыкла —
Сняв туфельки, надела башмаки.