Nomen_est_Omen

Романтики у власти, можно сказать, эпохальное, а значит, редкое явление. Судьба их плачевна: либо их уничтожают или они сами самоуничтожаются, либо, в лучшем случае, власть перемалывает их в нечто прагматичное, а значит, приземленное.
(Вы заметили, что представители власти талдычат народу только об экономических и научно-техничских достижениях, позволяющие подданным больше жрать и развлекаться? О какой романтике может идти речь? Кому она на *** нужна? «Panem et circenses!» [Хлеба и зрелищ!/ Bread and games!] — как сказал древнеримский поэт-сатирик Ювенал).

Молодой человек считает свой опыт уникальным, зрелый человек — полезным или необходимым, уже поживший на своем веку человек — никому не нужным, ибо последний приходит к мысли, что все есть суета сует.

Частная жизнь — это такая же условность, как числовое обозначение на денежной купюре, и чем выше это обозначение, тем больше вероятности в его условности.

Разве, скажем, у главы государства или у любой иной публичной личности есть так называемая «личная жизнь»? Возможно, есть, но, это, скорее, условность.

Несчастье — это когда ты понимаешь, что тебе нечем похвастать; большее же несчастье, когда тебе есть, чем похвастать, и ты этим хвастаешь.

«…Волхвы, те, что принесли дары младенцу в яслях, были, как известно, мудрые, удивительно мудрые люди. Они-то и завели моду делать рождественские подарки. И так как они были мудры, то и дары их были мудры, может быть, даже с оговорённым правом обмена в случае непригодности. А я тут рассказал вам ничем не примечательную историю про двух глупых детей из восьмидолларовой квартирки, которые самым немудрым образом пожертвовали друг для друга своими величайшими сокровищами. Но да будет сказано в назид…
… показать весь текст …

Что нонешнему племени Гекуба, что ему Ахиллес, Приам, Гектор и прочие герои Гомера; что ему их муки, радости, любовь и ненависть, приключения и битвы, отгремевшие и отгоревшие больше тридцати столетий назад? Да ничего! Непонятная его обедненному, обыденному сознанию история!

А вот если экранизировать сию древность — Троянскую войну и возвращение на родину многострадального и хитроумного Одиссея — со спецэффектами, да вложить в уста героев осовремененную речевую пошлость, то это будет самое то…
… показать весь текст …

Когда читаешь под аудиокнигой отзыв подобно этому: «Прекрасно прочитано! Спасибо! Получил/а истинное наслаждение/удовольствие», то в голову приходят тысячи иных добрых эпитетов, помимо «прекрасно», «замечательно», «волшебно» итд итп. И чем отзыв богаче эпитетами, тем более он пропитан эмоциональной составляющей — тем, что более исходит от самого сердца (или из глубин нашего бессознательного), нежели от сознания. Но, если исполнение чтеца затронет наше мыслительное, наше культурное и интеллектуал…
… показать весь текст …

«Человек всегда больше того, что он о себе знает», как сказал Карл Теодор Ясперс, и это, как я думаю, связано с его мозгом, который формировался и эволюционировал миллионы лет и который по своей природе более свободный, нежели сам «обладатель» этого мозга, нежели человеческое Эго, связанное социальными условностями, «общественным договором» по Руссо, рамками исторических эпох.

Масса, как толпа не связанных друг с другом людей, которые в своем сочетании составляют некое единство, как преходящее явление, существовала всегда. Масса как публика — типичный продукт определенного исторического этапа… Свойство массы как публики состоит в призрачном представлении о своем значении как большого числа людей; она составляет свое мнение в целом, которое не является мнением ни одного отдельного человека; бесчисленные другие, ничем не связанные многие, мнение которых определяет решение. Это мнение именуется «общественным мнением». ОНО ЯВЛЯЕТСЯ ФИКЦИЕЙ МНЕНИЯ ВСЕХ, в качестве такового оно выступает, к нему взывают, его взыскивают и принимают отдельные группы как свое. Поскольку оно, собственно говоря, неосязаемо, оно всегда иллюзорно и мгновенно исчезает — ничто, которое в качестве ничто большого числа людей становится на мгновение уничтожающей и возвышающей силой.

Имя мое вы уже знаете по первым двум повестям — «Этюд в багровых тонах» и «Знак четырех» и нескольким прочим рассказам, которые я уже успел опубликовать. Да, да, я тот самый доктор Ватсон, тот, что, кроме врачебной практики, занимается на досуге тем, что пописывает детективные истории на основе реально совершенных преступлений, которые так ловко раскрыл великий сыщик и мой друг мистер Шерлок Холмс, и, как вы уже знаете, внешне напоминающий российского актера Василия Ливанова. Очень даже похож, я…
… показать весь текст …