Аниела мало знает о людях, которые живут в этом доме… Иногда ей кажется, что другие знают не намного больше. Люди кажутся ей загадочными. То, какие они на самом деле, можно узнать, заглянув внутрь. Она не знает, что у них внутри. А того, что извне, она не может разгадать.
Аниела пытается найти ответ, но есть ли смысл этим заниматься?

Аниела любит гулять по улицам города и рассматривать прохожих… Вчера она встретила девочку с высунутым языком.
Несмотря на эту странность всё выглядело так, как должно быть. Казалось она смакует языком воздух: я пробую мир, я вкушаю мир…

По твоей спальне тихо бродят сны,
Напившись вволю хрупкой тишины
И только отблеск новорожденной луны,
Умаявшись на миг затихнет у стены.
Ты спишь под покрывалом темноты,
Калачиком свернулись сладко,
А я войду к тебе не чувствуя вины,
В твоем виденье растворившись без остатка.
Устроюсь, где-то у дивана, вдоль стены,
Где отблески луны затихли в беспорядке
И все слова, что приготовил… не нужны,
Чтоб не спугнуть звезду на непокорной прядке.
Вот так и просижу с тобою до зари,
Не нарушая снов волшебную загадку
… показать весь текст …

Цитата из сборника миниатюр «Аниела рисует мир»: Иногда объятия и любовь приводят цветной мир в движение…

Аниела смотрела на мир широко открытыми глазами и видела, насколько он прекрасен. Ей нравилось смотреть на цветы и видеть, что они красивы. Смотреть на синее небо и видеть, что это хороший цвет… Она видела только Красоту.
Красота притягивает, ибо совершенна. Она радовалась своей переполненности. Спокойно радовалась, тихо. И рисовала мир. Люди смотрели на её рисунки и прикасались к красоте.
_____________________________________________________________________

Прикоснувшись к Красоте, тебя тянет прикоснуться ещё и ещё раз. В этом и состоит магнетизм нашего мира, нашей жизни…

Цитата из миниатюры «День начинается утром».

Каждый ищет своё место под солнцем.
Но когда заходит солнце, то на закате начинается терпкая ночь любви и живой джаз, под который обостряются ощущения, обоняние и зрение, и можно обходиться без слов, и можно танцевать и стать самим словом, и танцы тогда танцуешь бесконечно и беззастенчиво — и это хорошо, потому что ничего нет, кроме наших тел, только ещё любовь ярким светом обнимает нас.
Только эти ночи, когда мы всё о себе знаем, заканчиваются…

Ты живёшь и носишь в себе хрустальный замок, внутренний хрупкий и боишься показать его другим. Замок может разрушиться, рухнуть… И тогда тебе ничего не останется, только — выстоять. Ибо, когда внутри остаётся рана, даже небольшая, то выстоять трудно.
Поэтому люди оберегают то, что у них есть, и не подпускают к себе других…

Когда мои колени склонены, все маски осыпаются наземь. И я знаю, что есть Тот, Кто открывает во мне новые грани.

Иногда слова — это краски, ты берёшь кисть, рисуешь буквы и делаешь лёгкий набросок. Твой набросок может быть прикосновением к самому трогательному и личному…

… На чистом листе бумаги синей краской она написала слово «париж» с маленькой буквы, само за себя говорило, что жизнь в этом городе уже в истории… И её жизнь в прошлом, в самом центре полюса любви не так важна для неё сегодня, а завтра превратится в музей пережитых впечатлений, встреч, поездок… И башня Эйфеля, которая была видна из окон её квартиры, ничто иное, как острая иголка, которой штопают любовные раны… А любимые мадленки из соседней кондитерской и вовсе сегодня не по вкусу. Так как она любила их вчера, а сегодня она не любит сладкое, и в кофе она не добавляет сахар и молоко, она добавляет ингредиенты: «Вдохновение», «Воображение», «Впечатление», «Эмоции», «Озарение» и немного осени…

Осеннее утро с густой тишиной — её можно резать ножом, крошить пальцами и выносить из дома с собой. Тишина в её доме похожа на рыхлый яблочный пирог. Она отламывала кусочки тишины и выходила с ними на улицу. Подбрасывала их в воздух, и они цветными осенними листьями, взлетали вверх. Иногда она забывала о тишине, которую положила себе в карманы, и та превращалась в каштаны, круглые и блестящие, или яблочки величиной с ягоду винограда. Она съедала яблочки, а каштаны складывала на террасе. Иногда, когда каштанам становилось тесно, они исчезали, по нескольку или по одному. Она никогда не выбрасывала их сама. Вероятно, они снова превращались в тишину…