Я часто беру в руки свои старые фотографии с походов. Они словно окутывают меня каким-то особым теплом, вызывают волну воспоминаний и я мгновенно погружаюсь в те прекрасные дни, когда ступал по мягким лесным коврам. Каждая фотография — это целый мир, наполненный яркими мечтами и живыми образами. Перед глазами будто оживают пейзажи ушедших лет — сияющее солнце, шепот ветра среди деревьев, тихие озёра, отражающие небо, ленты таёжных рек — всё это словно запечатлено на снимках.
Разговоры, разговоры, разговоры ни о чём,
Слышу я в толпе безликой вздор и дурость день за днём.
Ох сейчас бы пыхнуть, выпить, оттянуться от души,
Эту всю нелепость слышу в городской смурной глуши.
Там не чувствуется воля, там какая-то игра,
Нету мыслей в разговоре, нету света и добра.
Я бегу от этих скопищ, там душа моя болит,
От того, что чёрный ворон с ихних душ в мою летит.
Ухожу я вдаль по тропам, к речке, лесу и полям,
Вот друзья мои навеки — вдохновение к стихам.
Лучше быть уж одиноким, чем в хмельной, лихой толпе,
Словно белая ворона в этой пьяной городьбе.
Уготовано наверно жить в печали — одному
И за все свои страдания клясть коварную судьбу.
Столько пряжи можно выткать из моих глубоких дум,
Я бы сшил себе из нитей новый участи костюм.
Мне бы каяться у храма и монаху ведать грех,
Ну, а я людей чураюсь — от чужих указов — вех.
Мне б любить, обнять со страстью и сказать в глаза: люблю,
Нету в жизни в моей счастья, словно я забывшись сплю.
Ничего я не умею, кроме, как писать стихи,
Может в будущем сумею, я замаливать грехи.
Нас выпустили большим тиражом — тысячи экземпляров. Мы пахли свежей типографской краской, а на обложках красовались яркие, манящие картинки: от героев приключенческих романов до нежных пейзажей и строгих портретов. Нас аккуратно складывали в коробки и везли в магазины, где мы стояли в стопках, ждали своих читателей. В какое-то время нас рассматривали с любопытством, трогали, перелистывали страницы. Некоторые возвращали на полку, потому что боялись испачкать или помять, а…
Я стихи не сочиняю,
Сочиняет их душа,
После молча размышляю,
Как она творить смогла?
Где берёт она истоки,
Одержимость и запал,
Чтоб излить сие на строки,
Как дописывать финал?
До поры порывы прячет, —
Рифмы пылкие внутри,
Вдохновение много значит,
Говорит: взлетай — узри!
И несётся вдаль потоком,
Птицей вольной вверх вспорхнёт,