Играем роли, с собою спорим
Себя достойней подать хотим,
А там, внутри нас, душа в неволе
От всех закрыта… на карантин
Лишь поздней ночью поплачет горько
Разделит с сердцем сомнений груз,
А утром разум их успокоит
Он ещё помнит предательств вкус
И снова роли, спектакль вечный
Улыбки, счастье, сиянье глаз
Душа сожмется, простит конечно
Ей все понятно… про всех, про нас…

Иду своим немым путем
Сквозь ночи мрак, сквозь ночи мрак.
Не плачу я, лишь молча я Бреду один сквозь ночи мрак.

Пусть путь мой — боль, пусть мрачен путь,

но юным сердцем весь горя,
Я молча лишь склоню главу —
И снова в путь, ведь знаю я:

Когда-то путь своя я свершу,
Когда-то день я воскрешу,
И вспыхнут розы под ногой —
И я помилован тобой.
… показать весь текст …

Ты всегда была со мной: любил ли я тебя, ненавидел или пытался казаться равнодушным.

Ты, повстречавшаяся мне на этой планете, где существуют сотни тысяч других, лучших, более прекрасных, умных, добрых, верных, рассудительных… Ты, подкинутая мне судьбой однажды ночью, бездумная и властная любовь, ворвавшаяся в мою жизнь, во сне заползшая мне под кожу; ты, не знающая обо мне почти ничего, кроме того, что я тебе сопротивляюсь, и лишь поэтому бросившаяся мне навстречу. Едва я перестал сопротивляться, как ты сразу же захотела двинуться дальше. Привет тебе! Вот я стою здесь, хотя дума…
… показать весь текст …

Она дрожит, смотрит на меня и прижимается ко мне, а я обнимаю её, мы обнимаем друг друга — двое чужих людей, которые ничего не знают друг о друге и обнялись потому, что не понимают друг друга, и один видит в другом не того, кем тот является на самом деле; и всё-таки они черпают утешение даже из этого непонимания, двойного, тройного, бесконечного; и всё-таки это единственное, что, подобно радуге, кажется мостом там, где никакого моста не может быть и где есть лишь отражение друг в друге двух зеркал, многократно повторяющееся и уходящее в пустоту все более отступающей дали.

— У вас здесь все дышит покоем, господин Шрамм. Нынче это большая редкость. Все гонятся за счастьем и золотом, что отнюдь не одно и то же. И тем не менее в конечном счете зачастую — одно и то же. Вы нашли свое счастье, господин Шрамм?

— Я не знаю, что такое счастье, особенно если иметь в виду расхожее обывательское понятие: истинное счастье — в довольстве. Это, конечно, верно — но только в среднем. Для нас, людей с чувствительной нервной системой, с особым душевным складом, я бы сказал так исти…
… показать весь текст …

Если все равно ничего нельзя сделать,
незачем доводить себя до безумия.

Нет. Мы не умираем.
Умирает время. Проклятое время.
Оно умирает непрерывно.
А мы живём. Мы неизменно живём.
Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много.
Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы!
Но кому какое дело, кого это тревожит?
Мгновение радости — вот жизнь!
Лишь оно ближе всего к вечности.
Твои глаза мерцают, звёздная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны.
Между ними трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рождённые вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил…

Я однажды когда-то уйду,
Незаметно и тихо для многих.
И следы мои в тленом снегу
Время сдует, как пыль у дороги.
И не будут скучать обо мне
Ни друзья, и не те, что любила,
Всё проходит, и это пройдёт,
Даже то, что сама не забыла.
Время лечит, но только тогда,
Когда справиться с жизнью не в силах,
Когда сами уйдём навсегда,
В безысходную вечность могилы.

А утром
Ты когда-нибудь поймешь,
Что стало пусто и легко.
И тишина кидает в дрожь,
Как-будто кончилось кино.
С сюжетом вроде бы про нас,
Но не про здесь
И не сейчас…
А может это просто дождь
Что утром постучал в окно…
Уже не важно.
Всё равно.
Ты ничего уже не ждёшь.
Что близко было — далеко.
… показать весь текст …

Не каждый, что в одежде — человек.
Не каждый, кто на поводке — собака.

Фердинанд выудил из своего бокала мотылька и осторожно положил его на стол.

— Взгляните на него, — сказал он. — Какое крылышко. Рядом с ним лучшая парча — грубая тряпка! А такая тварь живет только один день, и всё. — Он оглядел всех по очереди. — Знаете ли вы, братья, что страшнее всего на свете?

— Пустой стакан, — ответил Ленц.

Фердинанд сделал презрительный жест в его сторону:

— Готтфрид, нет ничего более позорного для мужчины, чем шутовство. — Потом он снова обратился к вам: — Самое страш…
… показать весь текст …

Чтобы от себя убегать, надо знать, кто ты такой. А так получается только бег по кругу.

Разве мы можем знать истинную меру своего счастья, если нам неизвестно, что ждет нас впереди.

Воспоминания, если уж хочешь ими пользоваться, надо держать под неусыпным контролем, как яд, иначе они могут и убить…

В жизни больше несчастья, чем счастья. То, что она длится не вечно — просто милосердие.

Жизнь взаймы. Жизнь, когда не жаль ничего, потому что терять, в сущности, уже нечего. Это — любовь на грани обреченности. Это — роскошь на грани разорения. Это — веселье на грани горя и риск на грани гибели. Будущего — нет. Смерть — не слово, а реальность. Жизнь продолжается. Жизнь прекрасна!..

Что ты знаешь обо мне? Что знаешь ты о человеке, в чью жизнь, и без того шаткую, внезапно врывается любовь?
Как дёшево стоят в сравнении со всем этим твои жалкие восторги! Когда после непрерывного падения человек внезапно остановился и почувствовал почву под ногами, когда бесконечное «почему» превращается наконец в определённое «ты», когда в пустыне молчания, подобно миражу, возникает чувство, когда вопреки твоей воле и шутовской издёвке над самим собой игра крови воплощается в чудесный пейзаж…
… показать весь текст …

К сожалению, всё хорошее мы осознаём только с опозданием. Живём в тоске по прошлому и в страхе перед будущим. Где угодно, только не в настоящем

Просто мы чужие люди, которые случайно прошли вместе какой-то отрезок пути, так и не поняв друг друга.