Наташа Воронцова

Любовь не в пурпуре побед,
А в скудной седине бесславья.
И должен быть развеян цвет,
Чтоб проступила сердца завязь.

Кто испытал любовный груз,
Поймет, что значит в полдень летний
Почти подвижнический хруст
Тяжелой снизившейся ветви.

И чем тучней, чем слаще плод,
Тем чаще на исходе мая
Душа вздымалась тяжело
И никла, плотью обрастая.

Если слишком сильно ото всего защищаться, то будет казаться, что отовсюду нападают даже тогда, когда никому вообще нет никакого дела.
И на это можно подсесть, начав ущербно формировать свою ценность через поиски или сочинение очередных врагов и завистников, которых у абы кого, как гласят легенды, не бывает.

Но тогда и ценность окажется ущербной, наглухо зависящей от того, что скажут и подумают, а не от того, что есть.
И тогда титанически сложно будет впустить себя в близость, в доверие, в искре…
… показать весь текст …

Вручая птичий смех и скверам, и мостам, расставит лето всех по солнечным местам: потешные полки, крылатые дозоры. И будет чай в саду, и на траве пикник. Придёт властитель дум, придёт хранитель книг, и лягут вдоль реки великие узоры. Плеснёт сердитый сом на отмели хвостом. Век станет невесом, мы станем не о том, жизнь станет хороша — ей никуда не деться. И больше нет смертей, и боли больше нет. И в ленте новостей — сплошной парад планет, поющая душа, стрекочущее детство.

Условности — не в счёт,…
… показать весь текст …

Я смотрю в глаза её синие, и молю всего об одном — Небом данная, не покинь меня, оставайся хотя бы сном.
Сном, видением, откровением, ликом радости и мечты, задержись на миг, на мгновение, всё, что нужно мне — это ты.
У судьбы прошу нет, не милости, сострадания, пощади, только с ней забыл я о стылости, но судьба в ответ шлёт дожди.
Мной нежданная и желанная, подарившая мне крыла, робкой нежностью осиянная,
счастлив тем уже, что была.

Слишком длинными стали ночи,
Просыпаешься каждый час,
Мысль мелькнула, мне надо в Сочи
И не завтра, уже сейчас.
Прогуляться босой у моря,
Шёпот волн, трескотня цикад
Лечат душу легко и вскоре
Просветлеет погасший взгляд.
Но работа, семья, заботы,
И до отпуска двадцать дней,
Ночью солнце, широт щедроты,
К морю хочется всё сильней.

Тот, кто знает, что хочет, всегда получает своё. Май — цыган, люборечник — приходит из диких краёв, алый шёлк надевает, не чувствуя боли от ран. Он красив, словно дьявол, и самую чуточку пьян. Он безумен, преступен — то в холод бросая, то в жар, вдруг хватает гитару, и струны от страсти дрожат, его дням этот ритм идёт, как узоры платку — вот они тёмным золотом мимо кармана текут, не поймать, не сдержать, не прожить, не поверив лжецу — тебя снова обманут, не страшно, давай же, танцуй. Пусть взметнётся метель белых яблонь за правым плечом, и от взгляда бесстыдного станет на миг горячо, и рассыплется память на пепел и горькую соль — он сыграет ещё, пока вертится мир-колесо, и покажется, что есть под небом для каждого дом, и что вечность по линии сердца ложится в ладонь, что никто никогда не испытывал этой любви, этих долгих ночей, и дурманящей музыки, и…

Оглянись — а его уже нет, и мосты сожжены.

Только светится в небе подкова растущей луны.

Ни планов, ни признаний, ни имён…

Я вроде бы тобой не опьянён, но отчего-то не могу иначе; столкнулись незадолго до конца — и будто отпечатались в сердцах.

Снаружи тихо; ты совсем не плачешь.

Наш мир не мёртв — но вот почти уже… Я шрамами расписан, точно гжель, ты носишь раны, будто бы награды. За миг до катастрофы мы молчим, касанья невозможно горячи,

чертовски непохожие, мы рядом.

За миг до катастрофы — ничего; рассеянно я глажу твой живот, я чувствую: в нём страх свивает кольца гигантским змеем. Мы совсем одни, и свет над головой твоей — как нимб…

Закрой глаза и ничего не бойся.

Кто-то живёт о воде и хлебе, кто-то находит брод. Видишь, рассыпано щедро в небе звёздное серебро. Звонко на ветке поют пичуги, враз попадая в топ. А королева плетёт кольчуги, не замечая толп. Не продырявит кольчугу пуля. И не пробьёт стрела. Город гудит, как тревожный улей, смотрится в зеркала. Город не знает о королеве. Раз двадцать первый век, больше ты вовсе не дуб и клевер, маленький человек. Значит, беги, догоняй, работай, день начинай с нуля, стань автоматом и автоботом. Нет тебе журавля,…
… показать весь текст …

Петь хотелось бы о высоком,
Но пою о тебе, далёком,
Словно свет ты мне весь застил,
А казалось, совсем не мил.
На обрывке листочка в клетку
Я рисую берёзы ветку,
Ей пора уже расцветать,
Да боюсь, таковой не стать.
Я встречаю с надеждой утро,
Что тоска по тебе минутна,
Но ты корни в душе пустил,
Вырвать их не хватает сил.

От нежности перехватывает дыхание, сказала бы, вымолвить слова я не могу,
так странник, обманчиво мнящий — восторг в скитаниях, немеет, сражённый ромашками на лугу.
/Слияние, искус… трепет — из необычного так сладко в объятьях ютиться, о, жар в груди, доверчиво льну, нет ничего неприличного, касания — искры, я откликаюсь, веди/
Родное, душой, всегда узнаётся мгновенно, признак вернейший — душа, не скрываясь, поёт, шепчу, выдыхая — не это ли совершенно?
Возьми моё сердце, себе забираю твоё.