Мне не хочется о грустном,
Всё, что было — позади,
Без тебя мне в мире пусто,
И стеной стоят дожди.
Что оставил мне на память?
Строки полные тоски?
Знаешь, словом можно ранить…
Давят прошлого тиски.
На костре всесильной муки
Душу выжгла и до тла…
Ты в любовь играл от скуки,
Жалко, я так не могла.
Кто не любил нас — дураки!
Таких красоток упустили,
А впрочем, нет уже тоски,
Мы их, конечно же, простили.
Открой шампанское — махнём
Бокал, нам можно, за удачу,
Январский лист перевернём,
Весны дождёмся… Я не плачу!
Взгрустнулось что-то, не беда,
Пусть грусть игристое разбавит,
Как быстро, чёрт, летят года…
Но мы всё те же, не исправить —
Цветём, всем бедам вопреки,
Не предъявляем жизни счёты,
Толпа будущих арендаторов переминалась с ноги на ногу перед железной дверью. Звонок не работал, на стук не отвечали, а домофон и вовсе выдавал ошибку. Риелтор зачем-то назначил смотрины всем одновременно, и теперь люди начинали выплескивать злобу друг на друга.
Наконец дверь распахнулась. На пороге появился пожилой мужчина в помятом черном костюме, с цилиндром на голове, в плюшевых тапочках-зайчиках и низко поклонился. На его заспанном лице отчетливо выделялся отпечаток руки, на которой он засн…
Старая ведьма говорит молодой:
— Завари шалфей, умывайся Живой водой,
в новолунные дни не болтай, не читай соцсети —
мир сошел с ума, и обратно ему не светит.
Всё, что мы можем — смотреть, как уходит под
черную воду, зеленый февральский лед
наш цветущий сад, наш многолетний труд.
Да, купи мандаринов! Мандарины не подведут.
Молодая ведьма что-то ныкает под плащом,
и выходит за мандаринами — куда же ещё?!
Обнаруживает себя не скоро — лет через пять —
продолжающей яростно спорить, лечить, спаса…
Вероника Сергеевна наконец-то вырвалась в отпуск. Можно было расслабиться, выйти из ежедневного образа строгого завуча гуманитарного лицея, снять неизменный костюм и слегка ослабить тугой пучок на затылке. Она даже рассчитывала допустить некоторые вольности на шведском столе — отель славился отличной кухней.
Странности начались еще в дороге. Вероника Сергеевна зашла в продуктовый магазинчик в аэропорту и зачем-то купила большое кольцо краковской копченой колбасы, на которую обычно не смотрела да…
Пережить можно всё — даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать.
Чак Паланик, «Бойцовский клуб»
Вот мы думаем: от мира хорошего не жди, говорит Сонечка, и как всегда, ошибаемся. На днях подсмотрела маленькую чудесность: на проезжей части вдруг притормозила машина. Там нет светофора, нет пешеходов, а дорогой чёрный автомобиль остановился. Оказалось, на обочине сидел кот. Он понял, что ему уступают дорогу и пошёл не торопясь. Обычный серый кот, украшенный половинк…