Один умножить на один — равняется один.
Отсюда вывод, что вдвоём ты всё равно один.
Отсюда вывод, что вдвоём ты со вторым един.
Отсюда вывод: твой второй, он, как и ты, один.
жили-были, варили кашу, закрывали на зиму банки. как и все, становились старше. на балконе хранили санки, под кроватью коробки с пылью и звездой с новогодней ёлки. в общем, в принципе — не тужили. с расстановочкой жили, с толком.
берегли на особый случай платье бархатное с разрезом, два флакона духов от гуччи, фетра красного полотреза, шесть красивых хрустальных рюмок и бутылку китайской водки. а в одной из спортивных сумок надувную хранили лодку.
И понедельники на «тяжесть» давайте взвешивать не будем,
Спасибо скажем, что досталось, нам настоящее «на блюде».
С каёмочкой иль нет, не важно,
Детали суть не добавляют.
Кораблик счастья (пусть бумажный)
В сегодня смело отправляют!
И плаванье какое будет?
Конечно, к вечеру узнаем.
И все «пробоины» на судне
Умело, ловко подлатаем.
И кинем якорь в свою гавань,
И растворимся в неге ночи.
С души подальше скинем камень,
Оставив в сердце тех, что «очень»…
*** "...И с тобой мы встретимся в раю" (Николай Гумилёв. «Смерть». 1905 г)
Гумилёв, не глумитесь над смертью. Я не глупа.
Покурить? Я не против. Стрельните мне у стрелков.
Это место ужасно. К нему зарастёт тропа.
Что ж, не всем светит Чёрная речка и Петергоф.
Я красивая с вами, хотя я страшней войны.
Говорят, что костлява. Вдобавок ещё коса.
Мне приятно, что вы благородно со мной на вы.
Улыбаетесь искренне, не отводя глаза.
Я бываю нелепа, внезапна, легка, добра.
Но поверьте, мой милый, меня убивает быт.
Вот идёшь, словно мусор выбрасывать из ведра,
А вокруг завывают…
***Чекист расстрельной команды: " - Да... Этот ваш Гумилев... Нам, большевикам, это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Улыбался, докурил папиросу... Фанфаронство, конечно. Но даже на ребят из особого отдела произвел впечатление. Пустое молодечество, но все-таки крепкий тип. Мало кто так умирает..."
.
звонок / как обычно/ - два раза, и коврик в прихожей,
все так же мне «welcome» моргает застиранным глазом.
и ты, в длиннополом халате, на рясу похожим,
снимаешь пальто торопливо, и тянешься сразу —
губами к губам /так привычно, как зубы почистить/-
уже до секунды наш час отработан годами.
зевая, из кухни твой кот наблюдает пушистый,
ко мне интерес потерявший, он брезгует нами…
опять на конвейере — кофе с ликером ванильным,
под душ, в полотенце, две капли миндального масла,
на диске…