Анночка

Пьета напоминает образ Мадонны с младенцем. Только вместо младенца — мёртвое тело взрослого мужчины. Хотя тело Христово совсем не кажется мёртвым — он просто спит, потому что губы у него немного раскрыты. А на лице нет ни страдания, ни мёртвого оцепенения. Просто сон. И Мария тоже не страдает. Она просто смотрит на Христа со cпокойной любовью. И даже если эта любовь печальна — всё равно покоя в ней больше. От этого покоя мне становится временем так же спокойно, а порой жутко.

Насколько это всё далеко от меня, от нас. Такое спокойствие, на которое мы неспособны. А может это оцепенение…

Она
…рассыпает лепестки нежности…
Нет ничего на свете их дороже!
Она
… в небеса улетит ветерком.
Вернётся мелодией любви!
Она
…ветер из добра и красоты.
Свежее дыхание дождя.
Чувственность из утренней росы!
Она
…твой рассвет бездонный …
из неземных цветов!

К женщине
…ветер прилетел неугомонный.

Обнимает шторы…
Рассыпает он флюиды
…Еле слышный шепот:

— Как же много мыслей
… у нас с тобой похожих.

— Вместе любим
…море, горы,
…всплески чувств, улыбок…
… показать весь текст …

Аниеле нравится рассматривать чёрно-белые фотографии, «прислушиваться» к их историям. На фотографии ситуация, о контексте которой может быть ничего не известно. Но, даже не зная подлинной истории фотографии, она придумывает для неё контекст — пусть он даже не будет иметь ничего общего с тем, что было на самом деле. Аниела любит рассматривать семейные альбомы, которые ей показывают друзья. Она всматривается в каждый снимок, пытаясь увидеть то, чего на нём не видно, но что было наверняка до того,…
… показать весь текст …

…красивую женщину, странную,
всегда почему-то одну…
наверное, кем-то желанную,
скользящую сквозь тишину…

всегда отстранённо-холодную,
с глазами зелёной травы…
свободную, стильную, гордую
с букетом опавшей листвы…

увидел прошедшею осенью…
и долго забыть я не мог…
а сердце томилось в предчувствии,
но видно какой-то злой рок
… показать весь текст …

В 9 лет Аниела украла книгу своего любимого поэта, потому что ей не хватало его поэзии. Она была уверена в том, что должна украсть, и читать всегда. В стихотворениях много любви, и ей казалось, что она тоже похитила немного этой любви.
.
Она тогда не понимала, что любовь невозможно украсть …

/Аниеле страшно было качаться на высоких качелях. Страшно было приходить в школу с невыученными наизусть стихами. Потом, когда она становилась взрослее, страхи становились другими, ей страшно было говорить то, что думает на самом деле, делать то, что считает нужным, но чего делать не следует…/
.
Она складывает страхи в коробку и крепко перевязывает её лентой, а
затем прячет в самый дальний угол. Сейчас они её совсем не пугают.
.
Важно вовремя всё отпустить и страхи в том числе…

Страшно было оставаться такой, какой ей хотелось оставаться. Страшно открываться миру, поэтому она порой жила черепашкой — голову втягивала в плечи, лицо — непробиваемый панцирь.

Моя бабушка выглядит молодо, сколько её помню — улыбка на уголках губ и светлый взгляд. Её отдых — это рисование, или шитьё. Она мне всегда говорит: «Я отдыхаю, когда руки работают. Мой организм восстанавливает силы, когда я читаю или рисую». Каждое воскресенье она посещает костёл, но главное «место» исповеди — это её записная книжка в зелёной кожаной обложке, где она записывает свои мысли…

Опять не выпал снег на Рождество,
Немодно стало белым укрываться,
Прозрачно-ледяное естество
С одетыми устало целоваться.

Моя сирень ждёт предвечерья час,
Когда пластами сорванные маски
Не издадут свой бутафорский глас
Под натиском железной рукоятки.

Последний луч свечной укажет мне
На время отправления с вокзала.
Сойду на станции, где в танцах при Луне
Перед тобой нещадно обнажалась.
… показать весь текст …