Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.

Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все — как будто бы под небом
И не было меня!
… показать весь текст …

Вы мне сейчас — самый близкий, вы просто у меня больнее всего болите.

Если б во мне были слезы,
из глаз моих шел бы снег.
А крылья, да что они могут,
когда им не с кем лететь?

Мне стать бы твоею луною,
но небо окутал дождь.
Вспахано поле ранней весною,
а ты от него что-то ждешь.

Мне стать бы горящей свечою
в твоих чуть озябших руках,
но в них уже радость и горе,
ключи от дверей в никуда.
… показать весь текст …

Любовь заканчивается там,
где заканчиваются иллюзии.
&
Любовь заканчивается везде,
где тебе отказывают память и фантазия.

Kтo-тo из старых знакомых мне скажет:
«Слушай, да ты не в себе!»
А мне наплевать. Я устала слать письма.
Я уезжаю к тебе.

Солнце выключают облака.
Ветер дунул — нет препятствий.
И текут издалека
вены по запястью…

Я люблю тебя всей душой.
Я хочу любить тебя руками…
Я люблю тебя всей душой.
Я хочу любить тебя руками…

Долгие застынут лица.
Мы изменимся нескоро.
Отражает мокрый город
самолетов вереницы.
… показать весь текст …

Предчувствие смерти, как это ни странно,
Возникло в подкорке моей; постоянно
Беззвучьем растет в голове окаянной.
Я жду твоей смерти, но как это странно.

Разбросан по тактам, по нотам, по грифу
Жизни и смерти крутой поединок.
Памяти слепки — лишь признак кончины.
Не сыграна ль Вами роль первопричины?

Я люблю тебя, слышишь!
Я люблю тебя, видишь!
Я люблю тебя, знаешь,
Как тоскует мой дом.
… показать весь текст …

высыпаться,
дать солнцу бежать по венам,
не цепляться за то, от чего паршиво.
быть с собой пусть и жёсткой,
но откровенной,
чтоб сберечь от присущих себе ошибок.
где закрыто — в слезах туда не стучаться,
сделать каждый миг классным, светлым,
вкусным.

факт, что к этим моментам ты сколько-нибудь причастен, —
это что-то от совпадения до искусства.

алло.
твой голос нужен, чтоб уснуть.
ещё — наутро, чтоб проснуться легче.
а я готовлюсь так, как на войну,
к любым с тобой, случайным даже, встречам.
привет.
я засиделась допоздна.
твой запах не стирается с одежды.
откуда эта власть у тех, кто нас
лишь держится, а не всецело держит?
ты где?
мы словно два неровных шва,
что наспех выполнены кем-то из знакомых.
я так уже устала уставать,
… показать весь текст …

просто всё, что её волнует, — одно лишь «как ты?».
спросила б сама, но тебя ей чертовски мало.
ты бы звал её вечной девочкой и бунтаркой,
но с тобой она ведь ни разу не бунтовала.
может только смеяться сутками напролёт,
и не то чтоб твоё лицо ищет в прочих лицах,
и не то чтобы всё критично, не то чтоб ждёт,
когда всё, наконец, хоть немножечко прояснится,
а, скорее, когда перестанет вот так цеплять,
чтобы выдохнуть, улыбнуться и попрощаться.

ты бы звал её вечной девочкой — лет так пять, —
да она…
… показать весь текст …

Мы.
Выдержка коньяка да закалка стали, неумолимость слов, преломленье призмы… Мы друг без друга чувствовать перестали. Это, мой милый хищник, опасный признак. Это начало пытки, начало ломки, это клыки на полку и когти спрятать. Это не ты отныне большой и ловкий. Новая эра, чуешь? Иной порядок. Ходишь и видишь всполохи да зарницы, хочешь бежать в укрытие, да не можешь. Ты продолжай, продолжай, продолжай мне сниться так, чтобы я тебя ощущала кожей. Это и слишком страшно, и слишком ценно — очеловечить слабостью сквозь касанье. Шкуры лежат у ног — тяжело, как цепи. Мы так хотели, хищник. Хотели сами. Выдержка коньяка да закалка стали, ночи темны, как сажа, нужны, как воздух.

Мы друг без друга чувствовать перестали.

Это чертовски больно. И очень просто.

Ад в моей голове обретает приметы рая — пол становится тёплым, и дети на нем играют, в меховые бока котов запускают пальцы, не устают смеяться. В доме пахнет травами, мёдом и пирогами — пироги едят горячими и руками, преломляют, как хлеб, волнуются: вкусно, вкусно? Чаепитие как искусство. Белый пёс глядит и просит себе кусочек, дочка морщит нос и тянет с ноги носочек, и любовь долготерпит, не ждёт никакой награды. Рай вокруг меня обретает приметы ада.

Словно счастье земное крошится в беззубой пасти, шамкает, вопрошая о прежней страсти, о разломе, одиночестве, непокое, о демоне, что не кормлен. Ну и где, говорит, твоя кровь, твоя спесь, твой голос, напоролась на то, за что так давно боролась, обросла хозяйством, осела, остепенилась, выцвела, словно снимок.

Правда в том, что пройдёт суббота и будет вторник.
Я большая выросла, крепко пустила корни.
Есть великая битва, я ее лучший воин.

Между адом и раем я берегу живое.

.
Заходишь в глаза. Глаза, как хрустальный зал. Такими глазами смотрят на образа. В прожилках ресниц холодная бирюза. Ныряешь в зрачок, и свет остается за тяжелой портьерой… А ты — у нее внутри. Пустых коридоров путаный лабиринт, под каменным сводом лучина едва горит, ты слышишь своих шагов напряженный ритм, спускаешься ниже — в опасную глубь ее, и воздух почти осязаем, гудит и бьет, и вдох проникает медленно, как копье… Но то, что ты ищешь — дальше. Идем, идем. Седые ступени от сырости чуть бле…
… показать весь текст …