ynaterm

знаешь ли ты что

безысходность пахнет горьким и на вкус как костровый дым.
тяжело быть собой непрощенным, за то, что когда-то любил. за вещи, что делал, за мысли в больной голове.
когда тянет бетонными плитами,
с поверхности, прямо на дно глухих чёрных дыр.

депрессивное, несуразное,
теперь ты — неприятный итог. сразу после знака равно и чужих запятых.

ну и как?
пришло наконец осознание, что

безысходность пахнет горьким и на вкус как костровый дым.
… показать весь текст …

жизнь — мимолётные мгновения, что меркнут в моей памяти в промежутке от минуты до часа.
я, размазанный по асфальту, чёрным комом земли, продолжаю лежать в ожидании. когда же настанет время любви?
просто скоро я задохнусь от печали.

забиваю крест на могиле поглубже, ногами притаптывая землю.
сегодня я вновь потерпел крушение.
сегодня я на шаг ближе к своему завершению.
закуриваю. алый — цвет вечернего зарева, подожженный табак, что тает на моей коже и прожигает пальцы.
руки пахнут ладаном вперемешку с землёй, сырым деревом, наверняка из-за старой лопаты, но больше всего, конечно же, пахнет кровью.
разлилась на мне — рубиновый млечный путь. все ещё теплая, как только потухшая сигарета, такая же насыщенная, как заходящее солнце.

щелкаю зажигалкой, кручу меж тонких фаланг. ты бы, наверное, усмехнулся, если б увидел какой я сейчас.
хотя знаешь, мне настолько всё равно, что уже даже не страшно.

время затянулось в бессмысленное падение, пустое существование. я держался за счастливое прошлое так сильно, что смерть поначалу притворялась отчаянием.

зажигаю новую сигарету. разворачиваюсь на пятках, поднимаю лопату и ша
… показать весь текст …

и день изо дня, небо клянётся в неизменной верности земле, каждый раз заливаясь в горьких рыданиях, когда та иссыхает.

он воет раненым зверем, пытаясь задержать время, пока ветер ласкает кости, в его пробитой груди.

не уходи.
закутайся в мягкий бежевый плед рядом со мной и останься.
я сварю нам утром свежий горячий кофе, расцелую тебя в обе щеки.
я приготовлю твой любимый лимонный пирог или, если захочешь, до обеда ничком на груди, буду спать у тебя под боком.

не уходи.
мы посмотрим с тобой на созвездия, посчитаем звезды на севере. под завесой чернильного неба, остановим бегущее время.

я расскажу тебе о успехах, о каждом своём падении и открою все двери с секретами.

я доверю тебе самое ценное —
моё влюбленное хрупкое сердце.

ты только не уходи.

в непоколебимости мне равных не найти и превзойти твёрдость души моей — никто не в силах.

я есть тот полумрак, где гаснет пламя храбрости твоей;
я есть та сила, что скрывается в земле.

чаще держи руку на пульсе, проверяй тело своё на изношенность. мальчик холодная антарктида, бескрайние синие льды. у тебя под кожей минус 40 по цельсию, болезненно-бледный вид.
пачка парламента с кнопкой, в дырявой сумке от ванс и грязные белые найки, в усыпанный снегом январь.
эстетика тонких пальцев, под манжетами тёплого свитера. родинки в форме малой медведицы, чуть ниже правой ключицы. грубый охрипший голос, в один из сезонов простуд. сиддхартха* любимого Гессе и дрожь искусанных губ.

ты будто сбежал из книги, сложился из букв на страницах.
мальчик холодная антарктида,
с осколком в сердце
как спится?

прикосновениям внимаю,
твоих надежд огонь глотая.
я безвозвратным солнцем мая,
в траве усну, под звук тоски

вишнёвый сад в глазах лукавых,
сильнее спелых ягод манит.
под небом ангельских зарниц,
найду приют
в руках твоих

в бою безжалостном с собой, на оклик твой, вернусь живой.

прислушивайся сколько хочешь — ты не услышишь рыданий. я сильнее сжимаю губы и вытираю слёзы руками.
потерянный, но живой, мое сердце ещё полно мечтаний.
я поднимаюсь с коленей вновь

ты не услышишь рыданий.