Я ничего не видел.

Ни Вильнюс, ни Бирмингем, ни Юпитер.
Ни полюс, ни монастырь. Ни окоп, ни парус.

Я ничего не видел.
Я был простым.

Мир состоял из пустоты и пауз.
Мир состоял из пауз и пустоты.

Я ничего не видел. В моём портфеле
Бэкон, Булгаков, Тоинби, Фукуяма.
Я не был в Турине, в Кракове
… показать весь текст …

Я писал бы тебе

о Ницше и Керуаке,
и о том, что забыл наушники
в гардеробе,
о Есенине, Лорке, Рыжем
и Пастернаке,
о Любви

и Боге.

Я писал бы тебе

как ветер качает ивы,
… показать весь текст …

Поздний завтрак; открыта форточка —
рядом — кофе и апельсин.

Зимы множатся одиночеством — друг за другом сто тридцать зим. Выходить из прохладной комнаты и в подъезде звенеть ключом [слышишь, звон из морозной Вологды распускается за плечом?], выходить на границы Космоса — звёзды прятать в широкий шарф.
От любви остается остов и расколотая душа,

от любви остается линия на тетрадном пустом листе. Неужели надежда зимняя не ворвется в твою постель; не зароется ночью в простыни, не найдет на любовь ответ —
выходить на границы Космоса или прятаться на Земле?

Не проходит ни дня от месяца, чтобы не думалось о тебе.
Поздний завтрак; открыта хлебница —
рядом — кофе, вино и чедр [или «чеддер» — оно ли важно, ведь до любви перерезан путь].
Мне стоять на начале времени, вырываясь из «как-нибудь».
… показать весь текст …

Ночью
ветрено
и морозно.

Приходи
на Петровский
остров —

можно долго смотреть на звёзды и ловить на язык мечты, за щеками хранить ответы, не влюбляться в огонь и лето, в Петергоф отправлять «приветы» и смеяться до хрипоты.

Приходи
на Петровский остров —
приноси в рюкзаке вопросы,
… показать весь текст …

Кутайся в шарф, натягивай кофты до пяток,
пей чёрный чай с клюквой, корицей, мятой —
будет зима. Октябрь продувает шею,
бросая тебя в заснеженную траншею
мягкой
пушистой
лапой.

В клёны вплелись линии золотые.
Как ты, уже… справилась с аллергией?
Или, быть может, по кружке стального грога?
Видишь, бежит к звёздам твоя дорога —
стоит ли днями прятать себя
в квартире?
… показать весь текст …

К окну прижавшись лбом горячим,
смотрю, как осень в плотный дым
свою любовь устало прячет,
вселяя старость молодым
в глаза их — нервные, большие —
что смотрят в души тем, кто сух.

Раскрой окно — усталость — шире,
впусти в квартиру наглых мух!..

пусть передохнуть в этом мраке
и в этом холоде должны.

Я не могу сегодня плакать.
… показать весь текст …

Я просыпаюсь утром в океане [укутана в морское волокно] и, кашляя, смотрю на мир, в окно, мечтая сохранить его на память. Температура близится к нулям (по Цельсию) и близко ли зима к нам? Как холодно в начале октября, когда ветра бегут по свежим ранам и горло овивают в острый шарф [иглой проколот парусник из сердца]. Я забываю, где моя душа и как зимой в тройной волне согреться. Теряя геометрию фрамуг [как группу невменяемых подростков], возненавижу пасмурную осень, сопящую в предутреннем дыму,…
… показать весь текст …

я люблю тебя.

тучи. ветер. шелестящий осенний лес. за кого ты уже в ответе под тяжелым плащом небес? «все пройдет — и огонь, и трубы», — говорили мне ["выпей чай"!]. на душе 43 простуды. на листе 45 начал. я люблю тебя. едет поезд от Калькутты и до Дели. рельсы, словно гигантский пояс, обмотали скелет Земли. за плечами — Москва и Дублин, боль колючая под ребром. ты кого-то целуешь в губы под звенящую песнь метро. по ТВ начинает Познер [значит время — почти что ночь]. едет поезд из Праги в Осло по плато из болотных почв. я люблю тебя.
бра и звёзды.
листья, ветер и небеса.
едет поезд из Фресно в Бостон
[в незнакомые адреса].
я уже не ловлю глаголы
на начало карандаша.

если ты разлюбил наш город,
как же я в нём могу дышать?

На его груди расцветает лён, за его щекой умирает мак. Почему мой город в сентябрь влюблён и глазами ищет его Маяк? Фонари не гаснут ни в семь утра, ни в четыре вечера — город ждёт. На кремлевских стенах растут слова: «Мы с тобой увидимся через год».

Но сентябрь беспечен, красив и глуп [повязал на шею черничный шарф]. У него в кармане «вискарь» и рубль [и по сумме это его душа]. На тяжёлом небе нет туч — угли, и не капли в лица, а кровь и ртуть. Почему мой город влюблен в огни и горячий привку…
… показать весь текст …

Вишня, миндаль, корица, пара кофейных зёрен. Облако в форме птицы. Горький имбирный корень. Вечер. Закат латунный. Хлеб без вина и соли. Тени людей — скульптуры. Книги на антресоли. Письма в больших конвертах. Боль под ребром и глубже.

Помнишь, я был [как Вертер] чувством немым простужен?
Время идет кругами. Вьюн овивает сосны. Ветер в оконной раме знает все наши вёсны. Знает все наши зимы, осени и пороги. Помнишь, идет до Рима только одна дорога? Мы уходили в горы, прятались за пшеницей.
Пряный осенний город. Облако в форме птицы.
Если бы знали, черти, как полюбить боялся. Мельницы крутит ветер. Письма слагают пальцы.
Время идет кругами. Я потерял начало. Небо бросает камни.
Вкус сентября и чая.
Мята и сок грейпфрута [привкус солёно-горький]. Здание института. Парты, шкафы и полки. Грозы. Зонты. Ботинки. Мир неопрятно ярок. Время работы рынка. Толстый цветной Икарус.
Вишня, миндаль, корица. Путанный мелкий почерк.
Боже.

Зачем ты снишься
каждой безумной ночью?