Я расскажу. Ты пока открывай вино. Штопор вон там, в нижнем ящике у плиты.
Это случилось не с нами. И так давно, что не родились в ту пору ни я, ни ты. Это случилось под самый конец зимы. Капало с крыш и досматривал сон медведь.
Он у весны взял неделю себе взаймы. И не отдал. Потому что влюбился в смерть.

Он полюбил ее, встретившись первый раз. Кто умирал, он не сможет теперь сказать.
Ты наливай, я купила для нас шираз, и не таращь как карась на меня глаза.

Да, полюбил. Потому что она была в…
… показать весь текст …

Я тут подумала: мы ведь уже не дети. Я дедморозу, пожалуй, писать не буду.
Я так подумала, а дедмороз ответил. Дальше цитирую: «Тёплый привет вам, люди!
Тёплый привет от холодного старикашки. Да, старикашки. Ведь я, между прочим, старый. Ноют колени и жутко замучил кашель. Только об этом и думать никто не станет, всем подавай Новый год и мешок подарков, только об этом и пишете в ваших письмах: «дай мне айфон и костюм как у Тони Старка», это не письма, ребята, а просто списки. Списки подарков —…
… показать весь текст …

Куплю утюжок для завивки извилин, они продаются в палатке у рынка. Чтоб после того, как мозги мне завили, никто и не принял меня за блондинку. Вот в этом понятии стереотипном: с губами, айфоном в чехле от Сваровски. Чтоб с первого взгляда, по мне было видно: уж эта легко даст ответ на вопросы из теста ЕГЭ по любому предмету. Вот, если б завивка была перманентной, тогда не пришлось бы сидеть в институтах, терять драгоценные жизни минуты за чтением книг, составлением конспектов… скажите, пожалуйст…
… показать весь текст …

Взрослые — потерянные дети. Где-нибудь на ярмарке, где громко, ярко и торгуют всем на свете. Где легко запутаться ребёнку, заглядеться на шары с огнями, на веселых клоунов и мимов. Где остаться без защиты мамы страшно и почти невыносимо.

И стоишь, с подтаявшей конфетой, в розовой панамке и сандальках, и во всем разгаре праздник лета, и рябит в твоих глазах, как ярко. И минутой раньше, было классно. Эта яркость только веселила. А теперь она тебе опасна, эта разноцветная могила, эта свалка мусора…
… показать весь текст …

Ветер играет страницами фотоальбома: перевернёт, отмотается время назад. Серое фото, семья возле нового дома, в этом году этот дом отмечал пятьдесят.
По черно-белым от времени выцветшим лицам можно прочесть настоящую суть тех времён. Ветер читает, неспешно листая страницы, жизни людей, не оставивших даже имён, только картинки, стоп-кадры с моментами счастья (фото — гербарий из счастья, дотронься — и в прах): праздничный стол, летний пляж, побежали купаться, утренник, ёлка, мальчишка в коротких ш…
… показать весь текст …

Птицу счастья ловила, кормила, потом отпускала. Отпустила всех джиннов из ламп — пусть живут, как хотят. Улыбалась в ответ тем, кто скалился волчьим оскалом. На последние деньги кормила дворовых котят. Выбивала по первому снегу ковры-самолеты. Продавала волшебные палки: пучок за пятак. В сапогах-скороходах неслась по утрам на работу, раздавая прохожим удачу. Всем-всем. Просто так.
Не считала себя никогда ни колдуньей, ни феей. Каждый раз удивлялась творящимся с ней чудесам.

Чудеса происходят в том случае, если в них верят. Но ведь главное чудо, всегда, безусловно, ты сам.

И она была чудом — таким, что случаются в сказках. Улыбалась проблемам, ромашки дарила врагам. И в ответ этот мир был, как солнечный лучик, к ней ласков. Он дарил волшебство, каждый день полкило-килограмм.
А она, получив волшебство, расставалась с ним мигом. Раздавала немедленно тем, кому было нужней.

Лепестки семицветика сохнут гербарием в книге.

И скажите теперь, что нет в мире волшебниц и фей.

Вон там, за стенкой, живет сосед. Ему, по-моему, лет пятьсот. Он очень редко включает свет, он знает каждого здесь в лицо, он громко слушает старый вальс, он курит в форточку беломор, я запах чувствую каждый раз, и иногда выхожу во двор, чтоб на окошко его взглянуть, на огонёк, говорящий: «жив!»
Я покажу тебе как-нибудь. А ты кому-нибудь расскажи.

Вон там, за шкафом, живет паук. Я называю его Степан. Он отвратительно многорук, он тут ведёт себя, как тиран, он загоняет меня на стол, и я от ужаса…
… показать весь текст …

У неё была страсть называть именами предметы. Чемодан Иннокентий тому был ярчайший пример. Самокат Анатолий, подставка для ёршика Света и десяток цветных на балконе прищепок-Валер.
И она иногда говорит: никуда не поеду. У меня заболела Наташка. Останусь лечить. Появлюсь на работе во вторник, не раньше обеда. И садится с икс-боксом Наташкой мутантов мочить.
В сковородке Степановне жарит на ужин креветки, из бокала Луи глушит литрами розовый брют, иногда в одиночку, но чаще в компании Светки (настоящей, не ёршичной. Светкой подружку зовут).
И, наверное, люди считают ее одинокой. Ни семьи, ни детей, ни каких-то котов и собак. Но их мнение, в целом, ее не волнует нисколько. Только ей выбирать, с кем ей жить, для чего жить и как.
И у них там кредиты, скандалы, собрания в школах, макароны на ужин вторую неделю подряд, а ее в это время стремительно мчит Анатолий в бесконечно прекрасный оранжевый летний закат.

Мой ангел, здравствуй. Это я пришла.
Тихонько глажу два твоих крыла.
Ты так устал, вчера был сложный день,
Ты отгонял от нас печали тень,

И беды отводил, улыбки слал.
Мой ангел, вижу я, как ты устал.
Я принесла тебе немножечко конфет,
Какао с пенкой и уютный плед.

Ты отдохни немножко, посиди,
Я буду рядом, у твоей груди
Стоять и защищать тебя от зла,
Как защищаешь каждый день меня.
… показать весь текст …

Сегодня будет особый вечер: я из шкафов отпущу скелеты. Мне тут сказали, что время лечит — вот и проверю на деле это.

Мои скелеты, гремя костями, из шкафа выйдут. Пройдут на кухню. Я назову их сейчас гостями. Как на духу расскажу все слухи. Я угощу их вином и чаем. Я приготовлю им вкусный ужин. Я расскажу им, как я скучаю по тем из них, кто был раньше нужен как море рыбе, как воздух лёгким. По тем, кто мир мой разбил на части. Я расскажу им, как было горько топтать ногами былое счастье.
Они…
… показать весь текст …