Перед тем как уйти, я спросила: «Скажи, а ты любишь меня?» Ты долго не отвечал, а потом уронил упрямо: «Мне с тобой хорошо. Этого недостаточно?». В тот момент я еще раз убедилась в том, что способна по-бабски приукрасить абсолютно все — свою жизнь, чувства любимого мужчины, окружающий мир. Женщины — прирожденные художники-декораторы. С кистью в руках и мольбертом в придачу. А мужчины для нас порою чистые холсты — рисуем, раскрашиваем, где-то подтираем, что-то замазываем. Только вот, как правило, в итоге выясняется, что рисуем мы не с натуры, а на поводу у фантазий, желаний — гляди, сплошное несоответствие с действительностью.

Я… буду той, которую — нельзя забыть,
Я… буду той, которую — нельзя не помнить…
И шлейф духов и бус… тугую нить
И… голос, в разговоре телефонном…

Я буду той, чей… образ иногда…
Тебя… будет тревожить, в час рассветный…
Я… буду пульсом, током в проводах…
Из прошлого… таинственным — приветом…

Я буду ЕЙ… Той самой, что забыть…
Так, сложно в этом мире игр нелепых…
Одной из тысячи… умеющих любить…
Потерянным тобою… ЧЕЛОВЕКОМ…

Не пишешь ему. День. Неделю. Месяц. Обещаешь никогда не беспокоить.
И даже, вроде, веришь собственным обещаниям. А потом. Ни с того. Ни с сего. Отправляешь «люблю тебя.» И ничего не меняется от ответа."меньше пить надо." Не рушится мир. Не взрываются вены. Не останавливается сердце. Просто немного стыдно, что ты снова стучишься в эту дверь. Настолько закрытую. Заколоченную. Заминированную.
Человека в этом мире можно потерять только в том случае, если он умер… В остальном — борись за него.
И я не буду плакать [предположим] День. Другой. Может быть, месяц.
Стану сильной. Расчётливой. Холодной. Начну новую жизнь. Начну улыбаться. Чужим ушам говорить сраное «люблю».
На 114 день [без тебя]. Как-то так. Поставлю варить макароны.
И какая-нибудь макаронина прилипнет ко дну кастрюли. Я поскребу по ней ложкой. — безрезультатно. Спущусь по батарее на пол. И горько заплачу. Навзрыд.
Потому что ни_хуя_я_тебя_не_за¬была…

Говорят, когда человека перестаешь ждать, он возвращается…