Сонный маятник баючит
Полуночный сплин.
Замечтался лунный лучик
В тишине гардин.

Тайным помыслом, намёком —
Тени в зеркалах,
О немыслимо далёком
Бьют колокола…

Маятник надмирной спицей
Вяжет времена.
Гул и шорохи, не спится,
Сяду у окна.
… показать весь текст …

Осенняя пора,
красками пылает!
То жёлтый лист,
то красный мимо пролетает.

Он уйдёт… В сердце что-то тихонько щемит. Он уйдёт тихонько, на рассвете, и туман отбелит все пути. Будет тёплым этот день, последний, а может быть холодным и дождливым. Заберёт Сентябрь с собою юную деву — Осень, ту, что ласкал, нежил, целовал.
Ну, а я? Меня здесь Он оставит среди опавших листьев, в тишине благородного Октября…

Бывает, заходишь в лифт, особенно в утренние часы, и кажется, что он переполнен чужими запахами, чужой жизнью. Запах чужого дыхания, пропитанный сигаретным дымом изнутри, смешался с приторным запахом духов: ОН хочет казаться сильным, а ОНА — красивой. Стараюсь дышать неглубоко, пока мое воображение развлекается и рисует этих людей. Маленькое электронное табло отмеряет вертикаль этажами: когда я смогу выйти из этого пространства чужих мыслей и желаний.

«Какой запрос, требование (закон, декрет) от тех, кто организует, оценивает, платит (то есть от чиновничьих структур), — такой и ответ»

В то утро мне было еще невдомек,
Что выйдет из дружбы из нашей…
Звала меня Таня смешно — Наталек,
Для прочих была я Наташей.

Тянулась к подруге я, словно к костру,
Что греет озябшую душу.
Любила ее, как родную сестру,
Мою дорогую Танюшу.

Ворчащую мать я понять не могла:
Мол, зря ты с Татьяной связалась.
Как вечный изгой я искала тепла,
И крепче железа, прозрачней стекла
… показать весь текст …

— А теперь ты должна захотеть что-то, чего я не смогу сделать для тебя и тогда я останусь с тобой навсегда.
— Зачем, у меня все есть
— Ты не поняла, это гарантия, я буду постоянно думать об этом потому что не люблю уходить, если женщина чего-то от меня не получила.
-Тогда я хочу ванную… с пенкой… зефирной… и чтоб с кислинкой… сливочный вкус… ванная такая огромная… краны позолоченные… джакузи… пузырьки фиолетовые… и я такая в сливках вкусная вкусная…
— О боже, что может быть проще!))))
— - И я такая выхожу обнаженная…
— О! Красиво… я уже знаю как это устроить!)))
— И все вокруг падают
-Упс…все?
— Да. Мужчины.
…
— Нет, это невозможно.
— Ты сам хотел. Чтоб я попросила)
— А, знаю… Тогда тебя придется делать Богиней!

— Если ты почувствуешь сильную страсть к какой-то другой женщине, ты мне скажешь?
— Обещаю
— Что мне тогда делать?
— Ты должна сказать мне, что это ранит тебя, я остановлюсь.
— А если все равно ты меня ранишь?
— Я отпущу тебя и подарю много хорошего… я всегда так делал с женщинами, которых ранил. Мужа хорошего, долгожданного ребенка, материальное благополучие, невообразимую любовь… Они прощали меня, но потом иногда хотели вернуть. Но я не чувствовал вины и поэтому никогда не возвращался…
— А если я почувствую сильную страсть, я тебя раню?
— Да, и тогда я уйду, оставив тебя ни с чем… но я смеюсь: ни одна из женщин меня об этом не спрашивала. Ты говоришь об этом так свободно потому, что это тебя на самом деле не волнует. Ты меня бережешь…

Откуда берутся гигантские волны-одиночки, способные переламывать целые суда.

Хрестоматийная картина Айвазовского «Девятый вал» — о жертвах стихии — знакома, наверное, каждому. Разумеется, в число произведений известного мариниста эта тема попала не случайно: за многие столетия истории мореплавания фольклор оброс легендами о гигантских водяных стенах и провалах.

Как волна-убийца опрокидывает и топит суда, многие могли видеть в голливудском фильме-катастрофе «Идеальный шторм» (The Perfect Storm)…
… показать весь текст …

Надевая штаны на бегу,
Чистя зубы попутно в прихожей.
Спотыкаясь на каждом шагу,
День встречаешь с помятою рожей.

Дальше, больше — маршрут всем знаком,
По ступеням прыжками из дома.
Ну, а там быстроногим зверьком,
Мчишь сквозь дождик, сжимаясь от грома.

До машины дойдя чуть не вплавь,
Сев за руль, обтекаешь попутно.
И тут снова ударила явь,
Не завёлся мой зверь сухопутный.
… показать весь текст …