Елена Соколова Валерьевна

Там, между Тигром и Ефратом,
Сказали: юности конец-
Брат будет смертно биться с братом
И сына проклянетъ отец.

Мы больше не вернемся к рощам
У тихих вод твоих возлечь,
Мы ждем дождя посевам тощим,
В золе мы будем хлеб наш печь.

Тебе мучительно быть с нами,
Безсильный грех наш сторожить.
Создалъ нас светлыми руками, —
Мы ж в свете не умеем жить.

Правительство, когда не чтит поэта
Великого, не чтит себя само
И на себя накладывает вето
К признанию, и срамное клеймо.

Правительство, зовущее в строй армий
Художника, под пушку и ружье,
Напоминает повесть о жандарме,
Предавшем палачу дитя свое.

Правительство, лишившее субсидий
Писателя, вошедшего в нужду,
Себя являет в непристойном виде
И вызывает в нем к себе вражду.
… показать весь текст …

В этом самом парке мы и будем коротать оставшееся время. Водка в одноразовой посуде, в термосе вчерашние пельмени. Обновлённый профиль инстаграма — фото на заснеженной аллее. За подкладкой— томик Мандельштама (тот, который младше и наглее). Мы не выбирали это время, не писали вычурные стансы, нас не слышит нынешнее племя, победили нас американцы. Да и хер бы с ним, на самом деле — нам теперь не сладко и не горько. Всё как в детстве: старые качели, полуразвалившаяся горка.

* * *

когда последний арлекин
переболеет золотухой
тогда от уха и до уха
мы улыбнёмся — как один
ударят в звон колокола
пространство распахнёт объятья
и станет жизнь белым-бела
и станут все собаки — братья
когда последний арлекин
уедет с цирком в даль седую
тогда мы сядем у реки
и загрустим напропалую.
… показать весь текст …

Перед ночью северной, короткой
И за нею — зори, словно кровь…
Подошла неслышною походкой,
Посмотрела на меня любовь…

Отравила взглядом и дыханьем,
Слаще роз дыханьем, и ушла —
B белый май с его очарованьем,
B лунные, слепые зеркала…

У кого я попрошу совета,
Как до легкой осени дожить,
Чтобы это огненное лето
He могло меня испепелить?
… показать весь текст …

Слова все сказаны споры разрешены
а после того как сказаны все слова
окаменелость какая-то чувство вины
или бесчувствие не поймешь уже как трава
как песок под лопатой и не поймешь по ком
глуховатые как судьба эти комья глины
отдающие в позвоночнике, а потом
только редкие облака только куст крушины
все что искрою Божьей было пока она
у небес разверстых разом лишилась плоти
и глубока ли смертная глубина
ей уже все равно в астральном ее полете

«КАК ЭТА УЛИЦА ЗОВЕТСЯ»

Как эта улица зовется — ты на дощечке прочитай.
А для меня ее названье — мой рай, потерянный мой рай.

Как этот город весь зовется — ты у прохожего узнай.
А для меня его названье — мой рай, потерянный мой рай.

И потому что он потерян — его сады цветут еще,
И сердце бьется, сердце рвется счастливым пойманным лещом.

Там крысы черные сновали в кустах над светлою рекой —
Они допущены, им можно, ничто не портит рай земной.
… показать весь текст …

Ласточки

Имей глаза — сквозь день увидишь ночь,
Не озаренную тем воспаленным диском.
Две ласточки напрасно рвутся прочь,
Перед окном шныряя с тонким писком.

Вон ту прозрачную, но прочную плеву
Не прободать крылом остроугольным,
Не выпорхнуть туда, за синеву,
Ни птичьим крылышком, ни сердцем подневольным.

Пока вся кровь не выступит из пор,
Пока не выплачешь земные очи —
… показать весь текст …

Мы к этому дому, и к этой постели,
И к этому миру привыкнуть успели.
Но было — ведь было! — совсем по-иному:
Ни этого мира, ни этого дома.

И было чернее, но чище и шире
В том странно-забытом, дожизненном мире.

Боимся мы смерти, грустим о потере,
И все же влечемся к таинственной двери,
И все же тоскуем о странной отчизне,
О странно-забытой, дожизненной жизни…

Но дверь отворилась, взошли на крыльцо:
… показать весь текст …

***
Сижу над стаканом чаю,
Вечерние окна глухи.
Я жизнь, как стихи, читаю.
Читаю жизнь, как стихи.

Поэма страниц на триста.
Читаю в один присест.
Растянуто,'водянисто,
Лишь пара удачных мест.

Удачны отдельные строки.
Ну, скажем, первые сны
О том, что женские щеки
… показать весь текст …