Елена Соколова Валерьевна

Раму раскрыв, с подоконника, в фартуке,
тыльной ладонью лаская стекло,
моешь окно — как играют на арфе.
Чисто от музыки и светло.

1975

Утро человека начинается бурной физиологией. Человек гадит, мочится, издает звуки, харкает и кашляет, чистит протухшую табачищем пасть, вымывает гной из глаз и серу из ушей, жрет, рыгает, жадно пьет и остервенело курит. Насколько опрятнее пробуждение собаки.

Земная мантия,
целую твой подол,
люблю я антигоры, антискладки,
антиморя, которыми не шел,
антиполя, где не видал посадки.

Ученый, друг,
давай антидержись,
ведь вместе нам держать антиэкзамен,
когда в земле, наверно,
антижизнь глядит на нас, смеясь,
антиглазами…

Зачем ты так суров и так угрюм?!
… показать весь текст …

Строитель, ты строишь воздушный замок,
Тревожишь небо возможным успехом.
А на тебя из убежищ-ямок
Карлики смотрят со страхом и смехом.
Ждут часа великого сокрушенья,
Когда твои мысли будут разбиты.
А ты все новые ищешь решенья,
Все новые тащишь блоки и плиты!

Я в лесную часовню зашла помолиться
И неловко присела на твердой скамье.
В голых буках звенели весенние птицы,
Бились хрупкие льдинки в холодном ручье…

Я сказать ничего не сумела Мадонне,
Подошла — и забыла святые слова, —
Но подснежник, что вянул на теплой ладони,
Положила у гипсовых ног в кружева, —

Весь зеленый и белый, с оранжевым глазом,
Удивленно расцветший над черным ручьем.
Пусть заменит он Ей своим светлым рассказом
Неумелую повесть о счастье моем.

На отшибе средней полосы
В мастер-классе музыкальной школы
Бабочка (одна) и две осы
Слушали аккорды и глаголы,

Залетевши в низкое окно
С улицы, где заросли рябины,
Прямо в ноты дедушки Гуно
И в стихи страдалицы Марины:

Слишком сладко, слишком горячо!
И, почуя в воздухе химеры,
Бабочка уселась на плечо
Пианиста, юного без меры.
… показать весь текст …

Какие бури сотрясают
Планету нашу, отчий дом!
Какие тучи нависают,
Грозя нам огненным перстом!
Все, все живое — до былинки —
Тревогой смутной обожгло.
Схлестнулись в смертном поединке
Добро и Зло, Добро и Зло.
И в стороне стоять рисково
У полыхающей межи.
И веет бездной от раскола
Родной земли, родной души…

Когда потопом станет наводненье,
А после волны прекратят броски,
Тогда под рыхлым слоем поколенья
Начнут гудеть и множиться ростки,
И зазвенят над почвою глухою.
И первый хлеб восславит на столе
Того, кто за огромною сохою
Пойдет все дальше, дальше по земле…
Мир оживет от праздничного гула,
Гирлянды с каждых свесятся ворот.
И кто-то крикнет: «Погоди, Микула!»,
Но ратай головы не повернет.

Утренний свет низвергая с ветвей,
Солнце взошло над зеленой грядою.
Только паук дремлет черной звездою
В центре жестокой системы своей.
Странной системы, в которой лучи
Жизнь не дают, а ее отнимают,
И где поэтому не понимают
Радости дня и хотят жить в ночи.
Стынут в орбитах сухие тела…
В этой системе нет даже вращенья.
Замысел чей здесь нашел воплощенье?
Если б природа ответить могла…

В далёкой дали, за орбитами планет
танцует женщина, похожая на свет.

А рядом — там, где сушится бельё,
танцует свет, похожий на неё.

Играет сын, похожий на неё.
Кружится мир, похожий на неё.

Танцует женщина. И на её плече —
танцует космос в тоненьком луче.

По уменью дарить, натюрморт превращая в портрет,
я узнаю тебя за смешением пятен и линий,
и коротким полетом пера подниму из тенет,
из корней на измятой воде погибающих лилий;
унесу, укачаю, как птицу, на сгибе руки,
и в огонь окуну, искупая чужую ошибку,
и огнем упаду в золотые от счастья зрачки,
в эту темень — и вскрикну, рисуя на темени скрипку,
что поет в полудиком пространстве воды и стрекоз,
и ее голосок, после долгой нежизни в неволе,
ароматнее кожи у самой границы волос,
откровеннее шепота и ослепительней боли,
той, которой оплачено все — от прихода на свет
до ухода от света в огнях под больничной сиреной,
… показать весь текст …

Случайный ангел мой, бродячий колокольчик,
ещё не строен звон, ещё не ровен час,
когда ночной туман сползёт с болотных кочек
и тёмный луч с небес пересчитает нас.

И, открывая мир в немыслимом узоре,
станцуй, печаль моя, на острие иглы;
и ветер, ошалев, шагнёт обратно — в море,
и чаячье гнездо сорвётся со скалы.

Вода замкнёт кольцо ночного наважденья
и узкая ступня качнёт непрочный мост.
В тринадцатую ночь от своего рожденья
луна идёт в зенит и иссушает мозг.
… показать весь текст …

«Может быть, и можно потом восстановить храмы и дворцы, вырастить леса, очистить реки, можно не пожалеть даже об опустошенных выеденных недрах, но невозможно восстановить уничтоженный генетический фонд народа, который только еще приходил в движение, только еще начинал раскрывать свои резервы, только еще расцветал. Никто и никогда не вернет народу его уничтоженного генетического фонда, ушедшего в хлюпающие грязью, поспешно вырытые рвы, куда положили десятки миллионов лучших по выбору, по генетиче…
… показать весь текст …

Мы безумно молимся под час
И хотим того, чего нельзя нам.
И душа идет у нас туманом,
Вера есть, а света нет у нас.

Ночь цветет последними огнями,
Утаясь меж бдением и сном.
Подари нам, Боже, это пламя,
Огненный язык в саду ночном

Каждый день—подарок Божий,
На вчерашний не похожий.
Каждый новый стих творимый
В вечности неповторимый,

Как и утра белый дым
В вечности неповторим.

«богатые и сытые, равнодушно взирающие на голодных и нищих, и не помогающие им, равны убийцам».

Свежий луг и теплый ветер
И шмели на стебельках.
Что мне делать в утра эти
С книгой пасмурной в руках?
Что бумажные страницы,
Если нынче я могу
Божьей грамоте учиться
На нескошенном лугу?

Тайной азбукой цветенья
Раскрывается трава…
Вот еще, еще мгновенье —
И пойму ее слова!

***
Если можно было бы сначала жить начать одним прекрасным днем, я б хотел, чтоб иволга кричала, чтобы набухал простор дождем.
Чтобы плакал мир его слезами, чтоб от слез мне было бы светло.
Жить с сухими—жесткими глазами слишком, слишком, слишком тяжело.
1946

Слова ангела

Ты к господу не ближе нас,
он ото всех далек.
Но лишь тебя в чудесный час
благословляет бог:
ведь так ни у одной из жен
не светятся персты.
Я — день, я — влагой напоен,
но древо только ты.

Я утомлен, путь долог мой,
прости, не я сказал,
что Тот, кто в ризе золотой,
… показать весь текст …

Свежий ветер идет и вздыхают легко занавески,
В теплых зайчиках пол, в узкой рюмке подснежник цветет,
И сосульки бренчат, обрываются в тающем блеске,
И усами дрожит на весенних воробушков кот.
А над мутной рекой — вербы в мягких серебряных точках,
И теплеют деревья и тянутся сладко от сна…
И, как белый цветок, запеленатый в тесных листочках,
Расцветает душа, потому что сегодня весна.