Елена Соколова Валерьевна

Воскресное утро. Двое на улицу
глядят из окна и от солнца жмурятся.
Вот дети прошли. Один — забияка —
дразнит зачем-то чужую собаку.
Те двое сошлись лишь на пару часов,
не видеть им общих супружеских снов,
им вместе не жить ни недель, ни годов, —
она не готова, и он не готов.

На лице у мужчины — ни тени заботы,
воскресным утром нету работы.
Не хочется думать про это до срока, —
какая в конторе бывает морока.
Который час? Он не знает точно.
… показать весь текст …

Душа — как ветер,
гладящий траву,
как роса,
освежающая луга,
как дождь,
под которым всё растет и зеленеет.

Вот так и человек может —
изливать доброту на своих ближних,
доброту, по которой они истосковались.

Он может быть ветром,
приносящим подаяние.
Он может стать росой
… показать весь текст …

Когда земля беременна враньем,
когда я вру, ты врешь, он врет, мы врем.
Вранью не правда противостоит,
а та же ложь, переменивши вид.
Еще есть способ: скрестим правду с ложью,
отличный получается гибрид.
Тьмы низких истин нам обман дороже,
известно, правда раны бередит.
А некогда, смешно, искали правду.
Она одна; и что искать ее!
Вот перед нами сто деревьев кряду,
на всех ветвях вовсю цветет вранье.
Оно всерьез исследованья жаждет.
Семь пятниц тут, семь четвергов на дню.
… показать весь текст …

Напрасно реставрировать февраль,
Мороза нет, хотя бывает зябко.
Вблизи аптеки не горит фонарь
И не дымит давно на воре шапка.

Темно и сыро, сыро и темно,
Пустынно и привычно неуютно.
Когда-то здесь играли в домино
И похмелялись иногда наутро.

Куда ушли товарищи мои,
Знакомые, знакомые знакомых?
Вползает незаметно год змеи,
Не потревожив спящих насекомых.
… показать весь текст …

Пчела, прости, я снова о зиме.
Об улье на покинутой земле.
О корке наста на границах тела.
О нас. О наступившем феврале.
О том, как неожиданно стемнело,
и август в каплях оловянной стужи
прошёл. О том, что выглянуть в окно
тебе, живущей вечно и снаружи
любого дома, к счастью, не дано.

Твоя невинность — не твоя вина.
Ты так очаровательно верна
родным шестиугольникам, как будто
в садах не шла гражданская война,
… показать весь текст …

Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки. ..

«Люди вышли из того возраста, когда прав был сильный. Для этого на свете слишком много слабых. Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрете вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его дело. Условия существования слишком тяжелы, чтобы их усложнять».

«Что происходит в России? Государство рассматривает своего гражданина либо как своего раба, либо как своего врага. Если человек не подпадает ни под одну из этих категорий, государство предпочитает все-таки рассматривать его как своего врага со всеми вытекающими последствиями».

Я иду с последней повесткой в большой серый дом на углу улицы академика Павлова и Кировского проспекта. В руке зажат кусочек хлеба граммов 50, поданный мне в одной из квартир в ответ на повестку вместе с причитаниями: «Сынок, помяни его, раба божьего…». Мне радостно на душе, и я согласен так поминать всех «рабов божьих». До вечерней поверки еще далеко. Этот кусочек я унесу на Кронверкскую, залью водой, смешаю с листьями — и на сковородку, устрою пир!.. День хоть и холодный, но
солнечный. С улицы…
… показать весь текст …

Меняется прическа и. костюм,
Но остается тем же наше тело,
Надежды, страсти, беспокойный ум,
Чья б воля изменить их, не хотела.

Слепой Гомер и нынешний поэт,
Безвестный, обездоленный изгнаньем,
Хранят один — неугасимый! — свет,
Владеют тем же драгоценным знаньем.

И черни, требующей новизны,
Он говорит: «Нет новизны. Есть мера,
А вы мне отвратительно-смешны,
Как варвар, критикующий Гомера!»
… показать весь текст …