Она сидела в стороне
Сидела тихо, не моргая
Перебирала по струне,
За миром молча наблюдая…
. .Один швырнул в нее осколком,
Пустого слова, прям в лицо
Не испугалась, ожидала,
Лишь улыбнулась, не назло…
.
Второй прошел, толкнул ногою,
К подошве злобу прикрепив
Лишь отшатнулась, увернулась,
Сама себя перекрестив…
Она варит его для нас из тех ингредиентов, что мы сумели добыть…
И у кого-то на столе роскошное варево, у кого-то — нехитрый, но сытный супчик, а у кого-то — вечный «Роллтон» со вкусом продуктов, что в него не входят…
Но счастливы, на самом деле, не всегда те, у кого богаче и разнообразнее, а те, КОМУ ПО ВКУСУ ТО, ЧТО ОНИ ЕДЯТ…
Я много раз наблюдала, как люди воротят нос от щедрых блюд, и ещё больше — как долго стоят в очереди за заварной лапшой, в которой ни грамма настоящего…
И нет здесь никакой логики…
Есть только один вывод — нам никогда не узнать, что лучше для другого человека, и какими мерками он измеряет своё лучшее…
Случится так, что среди многообразия случайных историй, вам подвернётся особенная, та — которой будет уготовано задержаться в вашей жизни. Эта история вовсе не будет иметь аналогов, или сходств из забытого вами прошлого, ей будет суждено войти в вашу жизнь и навсегда занять в ней прочное место. Она сокрушит все ваши убеждения, прорвётся под хрупкую броню сердца, и вытеснит всё — что болело в нём прежде. Время не подчинит её себе, а душа не предпочтёт ей замены. И когда это случится, — не сопротивляйтесь. Потому что там, где разум слеп, видят душа и сердце, становясь глазами.
Ошибочно предполагать, — будто время способно залечивать раны. Времени не свойственно исцелять, ему под силу ослабить действие ран, зарубцевать их и сделать менее восприимчивыми к боли. Спустя время, даже глубокие подкожные раны, терзавшие когда-то, — становятся бесчувственным отражением прошлого, превращаясь в нечто более привычное и незаметное. В то, с чем можно смириться: так, как смиряются с неизлечимыми увечьями, полученными судьбой. Люди, — потерявшие зрение, учатся видеть во тьме, лишившиеся рук, пытаются писать ногами, так и люди с искалеченными сердцами и исколотыми душами, — вновь учатся верить в лучшее, несмотря на утерянные части себя. Чтобы когда-нибудь, раны в сердцах длинною в жизнь, — суметь взрастить давно забытыми цветами.
Слезы бывают разные. Тихие и спокойные, громкие и стремительные, демонстративные или спрятанные от всех под очками. Бывают те, которые вытаскиваешь силой, чтоб освободиться, а бывают те, которые не можешь сдержать, которые освобождают. Эти самые страшные. Они рвут на части. Выкручивают руки, сдавливают грудь, перекрывают дыхание и делают больно… очень больно. Когда они летят по венам, собирают всю боль и тянут ее словно лезвие. Остановить процесс невозможно. Пока не пройдешь все круги ада, не вы…
Мы никогда не знаем, что завтра. Смерть, ураган, а может подагра. Может сейсмический вдруг катаклизм, или заметим вокруг дебилизм. Который до этого не замечали или корректно просто молчали.
Может быть солнце увидим впервые? А может шарлотку съедим в перерыве? Ту, что сосед принесет на работу, чтоб проявить случайно заботу. Вдруг мы увидим вокруг доброту, может случайно поможем коту. Он и не ждал, но мы вдруг отчаянно, не в тот переулок свернули нечаянно. Ну, а потом пригласим его в дом и заживе…
Люби так, будто больше никогда не сможешь этого сделать. Отдавайся этому чувству с головой, печенью, сердцем. Заглядывай в глаза, окна, душу. Говори о своей любви маме, сыну, мужу. Транслируй ее людям и миру! Каждую минуту, секунду, миг! Ведь ты не знаешь, когда ты не сможешь это сказать!
.
В какой момент ты проснешься и поймешь, что мамы больше нет, сын вырос, а мир сошел с ума! Когда случится так, что тебе некому будет признаться? Вдруг подумаешь, что пора, захочешь обнять, прижать, почувствов…
Предательство — это бетонная плита, падающая резко, без шансов на спасение. Это не руки отрезали, как сказал классик, это все тело пропустили через мясорубку. После этого, конечно, срастаешься, собираешь себя по кускам, восстанавливаешь из пепла, но сам процесс! Процесс сжирает нереальное количество энергии, сил и времени. После всего этого, внутри, где-то чуть выше желудка, остается сквозная дыра. Черная прорва, которая тянет все силы. У кого-то маленькая точка, у кого-то Готтардский туннель. М…