Фея посмотрела на меня и засмеялась: «ты правда не знал, что у всех Фей есть маленький круглый шрам на лодыжке? это метка, отличительная особенность. у ведьм, например, треугольный шрам находится под коленкой" — я смутился. никогда раньше не слышал об этом. после я проштудировал большое количество литературы и нашел в древней книге подтверждение, да, действительно, все добрые волшебницы мира сего одарены эти шрамом.
с тех пор прошло много времени, мы изучали вселенные, любили друг друга, в голос смеялись над несовершенством обратной поверхности луны, слушали как в черные дыры проваливаются звезды. как-то лежали на крыше небоскреба валетом и играли в города, она заснула. я гладил ее ноги, невольно изучая пальцами каждый отрезок кожи и вдруг с удивлением встрепенулся, шрама на лодыжке не было. но как такое возможно? мысль пришла почти мгновенно. с ужасом я поднял взгляд чуть выше и увидел под коленкой отчетливый контур треугольника.

Ты давно в чужой руке синица,
Журавля другого пеньем будишь.
Ты мне будешь сниться, будешь сниться,
Хоть со мною рядом спать не будешь.

По тебе соскучилась подушка,
Мы расстались бережно, без крика…
Просто что-то нежное на ушко
Ты не догадалась прочирикать.

Говорила часто мне: «Не та я,
Чтоб годами жить в ползучей фальши.»
Мы не озаботились, летая,
Что же будет дальше, будет дальше.
… показать весь текст …

Когда распечатаю это письмо в синий вечер —
мне будет не больно… хотя… может быть… ну, почти!
Колышутся робкою тенью фонарные свечи,
застывшие намертво в тихой июльской ночи…

Конверт от тебя с тонким запахом /капелькой нежность/
и с чем-то, стремящимся ранить навылет в висок.
Утратит мой дом и уют… и покой… безмятежность
свернётся испуганно… к горлу подступит комок.

Никто не готов вырываться из плена иллюзий,
гоняющих кровь, будоражащих тело и ум.
Днём вяжем узлы, в ночь открыты безудержно шлюзы…
Вот так же танцует в пустыне горячий самум.
… показать весь текст …

Искусство [написания] романа заключается в умении [автора] ввести в заблуждение [читателя].

День восходит в зенит под Токатту бессмертного Баха.
Луч ложится котёнком оранжевым на плечо.
Выплываешь из сна без стыда — обнажённою Махой*
или рыбкой серебряной… Сладко и горячо.

Мыслей нет ни о чем. Белый лист. Он без оттисков смерти,
без царапин и шрамов… Затянуты соты ран.
Апельсином палящее солнце на синем мольберте,
облака — зацветающий снежностью майоран.

Опускаешь перо не в чернила, а в мякоть черники,
на ладонях рисуешь не вензель — двоичный код.
Что-то есть в этих ягодах — древнею тайной и дикой,
несравнимое с тем, что нам дарит пчелиный мёд.
… показать весь текст …

Компетентность — сестра опыта.

Внутренняя цензура человека — самая беспощадная.

Коля! Ты меня извини! Но я ухожу к Саше. Он лучше владеет языком. Понимай как хочешь. Удачи.

7531 лето от СМЗХ

Зима увязла в стылых берегах —
как бьются ветры с утренним туманом!
Изнанка неба — пасть левиафана.
Качает щепки на крутых волнах

как предсказанием сивилл — «не жди,
ты выкурила жизни сигарету
беспечно, как и крошка Гёте Грета…
грядущим летом зачастят дожди…»

Мой мир особый, чаще тёмный миф,
придуманный с тоски для развлеченья.
В нём время вспять ускоренным теченьем,
любовником то печенег, то скиф,
… показать весь текст …

О, сколько раз бросала вдруг писать!
Всё говорила: «Глупо! Я не буду!»
Но сердце не устало мне кричать:
«Опомнись! Это ж неземное чудо».

Мне в рифмы надоело прятать смысл,
На всё искать подстрочные ответы.
Но сердце говорило: «Это — жизнь,
И песнь твоя ещё здесь не допета…»

(Из книги «Зимний букет»)