а воздух его парфюма, пота и табака
да старой заварки — стал нестерпимо вкусным.
вдохнуть бы побольше, стать турбонаддувным.

Ты просишь:
— Можно я поживу у него пока?
Надеясь:
— Можно я поживу с ним?
Глотая:
— Можно я поживу в нем?..

Обезболивающее превращает в овощ,

Сам живой вроде бы, а мозг из тебя весь вытек.

Час катаешься по кровати от боли, воешь,

Доползаешь до кухни, ищешь свой спазмолитик —

Впополам гнет, как будто снизили потолок —

Вот нашел его, быстро в ложечке растолок

И водой запил. А оно все не утихает,
… показать весь текст …

попробуй съесть хоть одно яблоко
без вот этого своего вздоха
о современном обществе,
больном наглухо, о себе,
у которого всё так плохо;
не думая, с этого ли ракурса
вы бы с ним выгоднее смотрелись,
не решая, всё ли тебе в нём нравится —
оно прелесть.
побудь с яблоком,
с его зёрнами,
жемчужной мякотью, алым боком,
- а не дискутируя с иллюзорными оппонентами о глубоком.
ну, как тебе естся? что тебе чувствуется?
… показать весь текст …

Всё бегаем, всё не ведаем, что мы ищем;
Потянешься к тыщам — хватишь по голове.
Свобода же в том, чтоб стать абсолютно нищим —
Без преданной острой финки за голенищем,
Двух граммов под днищем,
Козыря в рукаве.

Все ржут, щеря зуб акулий, зрачок шакалий —
Родители намекали, кем ты не стал.
Свобода же в том, чтоб выпасть из вертикалей,
Понтов и регалий, офисных зазеркалий,
Чтоб самый асфальт и был тебе пьедестал.

Плюемся люголем, лечимся алкоголем,
… показать весь текст …

Как же люди любят себя по всякому убивать, что бы не мертветь…

У сердца отбит бочок.
Червоточинка, ранка, гнилость.
И я о тебе молчок,
А оно извелось, изнылось;

У сердца ободран край,
Подол, уголок, подошва.
Танцуй вот теперь, играй, —
С замочной дырой в подвздошье;

У сердца внутри боксер.
Молотит в ребро, толкает.
Изводит меня, костяшки до мяса стер.
А ты поглядишь — а взор у тебя остер,
… показать весь текст …

Сколько их сидит у тебя в подрёберье,
бриллиантов, вынутых из руды,
сколько лет ты пишешь о них подробные, нескончаемые труды,
да, о каждом песенку, декларацию, книгу, мраморную скрижаль — пока свет очей не пришлет дурацкую смску «Мне очень жаль».
Пока в ночь не выйдешь, зубами клацая, ни одной машины в такой глуши.
Там уже их целая резервация, этих мальчиков без души.

Детка-детка, ты состоишь из лампочек, просто лампочек в сотню ватт. Ты обычный маленький робот-плакальщик, и никто здесь н…
… показать весь текст …

Мне стало так нравиться быть собой, и только собой…
Я наконец дочитала к себе инструкцию.

Жить здесь. Нырять со скал на открытом ветре.
В гроты сбегать и пережидать грозу.
В плотный туман с седой головы Ай-Петри
Кутать худые плечи — как в органзу.

Долго смотреть, пока не начнет смеркаться,
Как облака и камни играют в го.

А мужчины нужны для того, чтобы утыкаться
Им в ключичную ямку — больше ни для чего.

Вот был город как город, а стал затопленный батискаф,
Словно все тебя бросили, так и не разыскав,
Пожила, а теперь висишь как пустой рукав
У калеки-мальчика в переходе.

Да никто к тебе не приедет, себе не лги.
У него поезд в Бруклин, а у тебя долги,
И пальцы дрожат застегивать сапоги
Хоть и неясно, с чего бы вроде.

Дело не в нем, это вечный твой дефицит тепла,
Стоит обнять, как пошла-поехала-поплыла,
Только он же скала, у него поважней дела,
Чем с тобой тетешкаться, лупоглазой;
… показать весь текст …