olga780

Раньше я учила свой Т9 новым для него словам. Прошло время, телефон отдала маме. Теперь, при наборе сообщения, он её учит…

Раньше, добежав ночью до туалета и обратно, я хлопала в ладоши, что меня никто не съел. Теперь, выйдя из метро, хлопаю в ладоши, что меня никто не взорвал.

Спасибо Одноклассникам за услугу Цветы в лицо… И спасибо что без горшков…)))

Комментарии на кулинарном сайте к рецепту торта «Наполеон»:
— xxx: Он очень очень калорийный! Зачем вы так, фигура испортится!
— yyy: Совесть, это ты? Иди на фиг! Я ем торт!!!

Скоро лето… С улиц опять будут слышны крики-«ПОДАЙТЕ МЯЧ!!!»))))

На столе уже две недели лежит яблоко. Ну лежит и лежит… но удивило, что не меняется оно ВООБЩЕ. Ни вянет, ни гниёт… Назвала его «Ленин» и пока не трогаю, жду, что с ним будет

Старость… принято считать, что старость всегда благородна… А так ли это на самом деле? По-моему, старость — это лупа, которая увеличивает, делает более зрительными все достоинства и недостатки человека. Если будучи второклашкой, ребенок жадничал и не хотел делится конфетой, к старости он превратиться в полного скрягу. Если, учась в институте, студент «закладывает» прогулявших одногруппников старосте, годам к шестидесяти у него выработается рефлекс «стучать» по делу и без оного. Если вы в восемнадцать-двадцать лет скидывали ребёнка на бабушек и дедушек ради того чтобы убежать на дискотеку и продолжали делать это до сознательного возраста малыша, на какую его благодарность вы можете расчитывать в последствии? Ну и так далее и тому подобное…
Люди, давайте будем более придирчивыми к себе, вместо того чтобы потом кричать на каждом углу: «Меня все бросили, какие сволочи дети, какая сволочная молодёжь у нас!»

Когда получу права и начну ездить, на машине напишу «УЧИЛАСЬ ЕЗДИТЬ В GTA»)

О чём поют воробушки
В последний день зимы?
-Мы дожили!
-Мы выжили!
-Мы живы, живы мы!
(В.Берестов)
С наступающей весной, дорогие Одножемчужники!!!

Праздновали мы с ребятами Новый Год. Один из наших, Никита, не рассчитал свои силы и уснул прямо за столом. Вдруг вваливаются сразу четверо парней из Медицинского института. У одного из них в руках настоящий человеческий череп. Он не знает, куда этот череп пристроить. В конце концов пристраивает его на колени к Никите, мол, человек все равно спит, ничего с ним не случится.
Вдруг радостное застолье прерывает дикий вопль. Оборачиваемся к Никите, а он, бледный как стена, тычет пальцем куда-то вниз и орет благим матом. Мы смотрим — он показывает на череп. Я ему говорю:
— Чего ты орешь? Это череп. Его только что Серега из Анатомички притащил.
Ответ был бесподобный:
— Ах, череп? Череп — это ничего… А я тут спросонья решил, что это Смерть мне минет делает…