Раз, два, три, четыре, пять
Я иду с тобой играть.
Ты такой ранимый, чуткий,
Посиди со мной минутку.
Улыбнись и съешь конфету,
Покатайся на ракете,
Разверни красивый свёрток,
И не будь таким упёртым.
Я пришла тебе сказать,
Что сегодня будем спать,
Мы в обнимку на кровати,
Несмотря на маму с тятей.
Не боясь что под кроватью
Бродит чья-то злая муть.
Доверяются в жизни лишь только любимым
Доверяют не только родным.
Часть себя отдают лишь на сердце хранимым,
Но бывает и просто иным.
Если музыка в сердце твоём не погаснет,
То она заиграет в душе.
В той, в которой всегда всё прекрасное ясно,
Но порой не достигнет ушей.
Даже в стае волков есть ранимые души,
Сущность бабочки лишь паразит.
Убеждений моих впредь никто не разрушит,
Что и в тех и в других есть магнит!
Я помоталась в переулках
Своих обугленных страниц,
Под сердцем отдавалось гулко
И слезы падали с ресниц.
Там столько боли и упрёков,
Набатом бьют к себе самой.
Не жизнь была ко мне жестока,
А разум сумасшедший мой.
Я забиралась на вершины
И с треском падала с небес.
Во сне как наяву картины,
То Ангел Божий, а то Бес.
Сиреневые закоулки,
Кольцо кладбищенских столбов,
В сумраке ночи, старый трамвайчик,
Едет домой под июньским дождем,
Смотрит в окно нелепый рассказчик,
Тихо бубнит и кондуктора ждёт.
Скромно достав проездной из кармана,
Всех оглядел, незнакомые лица.
Прямо напротив мужик полупьяный,
А на площадке пацан веселится.
Тихо присел на свободное место,
Старый дедуля, рассказ свой продолжив,
Кто он такой, никому неизвестно,
Но в мои глянул глаза, сразу ожил. — Я расскажу тебе, дочка, про море,
Про облака над лазурным заливом.
Думаю я — Ничего себе н…