Юрий Тубольцев

Все положения безнадёжные только у импотента с камасутрой.

Даже, вырубленные в камне, кошки всё-равно останутся «замкнутые в прецизии и аккуратности своих тел, ибо они не знают ошибки и отклонения. Они на миг уходят в глубь, на дно собственной сути, и сразу замирают в мягком своем меху, грозно и торжественно серьезнеют, а глаза их округляются, точно луны, вбирая взгляд в огненные свои воронки. Но уже через мгновение, выброшенные на берег, на поверхность, кошки зевают своей ничтожностью, разочарованные и без иллюзий.» (в кавычках цитата из Бруно Шульца)

Человек — это перенос обезьяны в объятия к Дарвину.

Человек — это понос обезьяны в сортире Дарвина.

Когда в треугольнике Раскольников-старушка-Достоевский появился Ленин, союз писателей стал второй думой.

Человек — торжество дисбаланса!
Хотя и схвачен инстинктом баланса!
Но разорван навек диссонансом!

Что, не бывало диктатур в стиле сюр?
А ви таки не дур?
Канешна, Юр!
Писать ты можешь без купюр!
И в обезьяннике начистят маникюр…

За айфонами не видно лиц.
Айфон — икона для тупиц!
Человек — весь в телефоне,
Смысл жизни — ай-айфоны!

Загадка: завязка, на завязке держится?
Отгадка — короткая юбка.

— Ты кто? — удивился писатель.
— Не бойся. Это она. Фабула. — ответила фабула.
— Да, какая-никакая, не побоюсь этого слова, фабула! — обрадовался писатель и отметил на календаре кружочком дату своей Фабелевской Премии.