Мы редко сочувствуем людям, жаждущим и ищущим сочувствия, но легко отдаем его тем, кто иными путями умеет возбудить в нас отвлеченное чувство жалости.

… жизнь заключает в себе много ценного, и если мы умудряемся ничего в ней не найти, виноваты мы, а не жизнь.

нет больших достоинств, чем мужество, честность, учтивость и природное влечение к добру.

Отношения не могут стоять на месте, они должны двигаться, если не вперед, так назад.

Жизнестойкость — это не просто умение терпеть, это способность всё начинать с самого начала.

Процесс сближения выглядит примерно так. Сначала каждый рисует себя в лучшем свете, стремясь явить миру законченную яркую картину, приправленную легким блефом, умеренной ложью и юмором. Потом, когда возникает нужда в детализации, рисуется второй портрет, за ним — третий… пока все лучшие линии не исчезают, и наружу не показывается то, что тщательнее всего скрывалось; детали картин, смешавшись, выдают нас с головой, и сколько ни правь окончательный образ, цена ему — грош. И остается только надеяться, что хоть кто-то примет за правду ту жалкую и бессмысленную подделку под самих себя, которую мы преподносим.

Говорят, душевные раны рубцуются — бездумная аналогия с повреждениями телесными, в жизни так не бывает. Такая рана может уменьшиться, затянуться частично, но это всегда открытая рана, пусть и не больше булавочного укола. След испытанного страдания скорей можно сравнить с потерей пальца или зрения в одном глазу. С увечьем сживаешься, о нём вспоминаешь, быть может, только раз в году, — но когда вдруг вспомнишь, помочь всё равно нельзя.

Каждый может начать с чистого листа. Кто угодно. Нужно лишь принять решение стать чуточку лучше — это на удивление просто и на удивление действенно.

… часто бывает, что с какого-то пустякового эпизода начинается важная полоса в жизни человека.

Выйти в люди легко, остаться человеком трудно.