Она заставила меня говорить с людьми, которых я так глубоко презирал, чтоб я увидел — я могу быть к ним снисходителен, а они — мне полезны. Она делала двуногие отбросы мне полезными, и я вдруг видел, как они ищут меня, что они умирают, как хотят служить, и что наибольший их тормоз, это как раз их страх со служением не справиться. И мое отношение менялось. Я рушил свои стены презрения, чтоб относиться к ним, как к вполне симпатичным ротвейлерам, которых всего-навсего надо надрессировать. И их жизнь становилась счастливее, и моя, в общем-то, тоже. Вот это, Луиджи, дела…

По жизни мне нередко приходилось пересекаться с такими представителями титульной нации, проявления которых с поразительной точностью совпадали с классическим набором всех отвратительных качеств, которые антисемиты приписывают представителям еврейского народа. Самое интересное, что именно эти люди и проявляли себя, как самые злостные юдофобы.

И из горьких цветов бывает сладкий мёд.

Он изменился до неузнаваемости — стал самим собою.

Как выкинуть из жизни всякий шлак?
С рассветом встать у зеркала без грима
Закинуть за спину катомку пилигрима
И просто, выпив чаю натощак,

Спуститься вниз. По лестнице пешком
Увидя мерзлый утренний автобус
И прямиком по городским сугробам
Рвануть за ним, взметая пыль снежком

И заскочив, сесть одному в конце
В последнее пристанище неволи
Сойти на остановке в чистом поле
И позвонить, с улыбкой на лице
… показать весь текст …

Июль, уже слетелись комары и мошки,
Шмели и колорадские жуки.
А я стою на Муромской дорожке
И жду, когда слетятся мужики.

Лежала Ирка на скамейке!

Лежала Ирка на скамейке!
Травы касалась грудь, что справа!
И грудь, что слева, канарейкой,
Соском, в траве, сверчков клевала!

И бедра свесились, как крылья!
И щеки землю доставали! -
Здесь все в селе такими были,
Мужчин в два счета возбуждали!

А если вправду, то на теле,
Могли пол взвода притаиться!
… показать весь текст …

Уходят мамы. В тот же миг
Мы сиротеем на планете.
Пусть жёны есть, мужья и дети —
Мы сироты без мам своих

Если разум носит имя добродетели, то нет иного блага для человека кроме совершенного разума.

Честные поступки исходящие от добродетели, это поступки разума, а всё что не честно, к разуму никакого отношения не имеет.