А я пришла сюда за светом,
За вразумительным ответом,
За добрым словом, за участьем,
Короче, я пришла за счастьем.

И все сюда пришли за этим.
Что в результате мы ответим,
Когда нас спросят: «Сердце радо?»…
Не надо спрашивать, не надо.

Кто музыку такую сочинил,
Тот знает то, чего никто не знает:
Куда уходит день, когда он тает,
Кто этот зимний вечер засинил,
И почему горят через один
Все фонари. И почему на свете
Живут одни лишь маленькие дети —
Те — с чёлочкой, те — в облаке седин.

Здесь мостик над речкой дощатый и узкий,
Здесь даже трава понимает по-русски.
Здесь так хорошо обо всём говорить
И в поле заросшем тропинку торить,
И, кажется, могут и травы и речка
Едва я запнусь подсказать мне словечко.

Счастье, ты не покинешь меня. Я тебя приручу.
Поводок пристегнув, на запястье его накручу.
Приучу тебя к запаху дома, сманю, прикормлю.
Ты не бойся — излишними ласками не утомлю.
Хочешь, скрыв от завистников наше с тобой бытиё,
Буду звать тебя с тихою нежностью: «Горе моё».

А жизнь морочит и темнит.
Спроси её, чем втайне дышит —
И притворится, что не слышит
Иль о другом заговорит.

О, это странное житьё:
Веду, веду допрос с пристрастьем,
Чтоб вдруг понять, что можно счастьем
Считать уклончивость её.

Весна, я так завидую тебе !
Банальности твои не надоели:
Ни солнечные зайчики, ни трели,
Ни воды, что стекают по трубе.
Тебе расти не надо над собой…
Ты можешь повторяться сколько влезет,
Ведь всё равно твоим приходом грезят
И жадно ловят взгляд твой голубой.

Нет, никому не надо умирать,
А надо от восторга обмирать,
Когда ледок подтаявший крошится,
И исчезает снежная кашица,
И бабочка проснулась час назад.
Есть только сад. Есть только райский сад,
Тот сад, куда ведёт тропа сырая,
И даже не нужны ключи от рая.

А жизнь и правда удалась
Хотя бы тем, что не далась
Мне в руки и не захотела
В ладонях биться и летела,
Как песня, как благая весть,
Не успевая надоесть.

Как можно прожить этот день бестолково?
Ведь нет и не будет второго такого.
Надежды с ним встретиться в будущем нет.
Сегодня по-новому падает свет
На дивный узор золотого покрова.
И дня с этим схожего — ни одного.
И как не грустить, провожая его?

А утром опять всё с нуля, всё сначала,
Опять надо сделать, чтоб жизнь не скучала,
Опять надо жаркий костёр развести
И с жизнью своей разговор завести
Такой оживлённый, весёлый, не пресный,
Такой содержательный и интересный,
Чтоб ей не пришлось поминутно зевать
И рот деликатно рукой прикрывать.

Говорю уходящему дню —
Его ветру, его изумруду
И его заревому огню:
«Я тебя никогда не забуду.
Не забуду ни свет твой, ни тень,
Ни твои золотистые пятна».
«Всё забудешь, — ответил мне день, —
Всё забудешь, но слушать приятно».
2016

А всё-таки спинку бы надо держать,
Не складывать крылья, как лист не дрожать,
Все дни без разбора — и вторник, и среду,
И прочие дни отмечать, как победу
Веселья над грустью, рассвета над тьмой,
Сиянья над хмарью, весны над зимой.
А ежели носа не можешь не вешать,
Ищи поскорее, кого бы утешить,
Кому бы сказать: «Не тоскуй, не грусти».
Глядишь, и себя ты сумеешь спасти.

Цветные варежки висели на резинке,
И щи варились на чадящей керосинке,
На ёлке праздничной жил лебедь восковой,
Стучали ходики. Да есть ли кто живой
На той планете? Но покамест я живая,
Я, самым кончиком пера их поддевая,
Картинки хрупкие над пропастью несу
В свой день сегодняшний в надежде, что спасу.

Я знаю тихий небосклон.
Войны не знаю. Так откуда
Вдруг чудится — ещё секунда,
И твой отходит эшелон?!

И я на мирном полустанке,
Замолкнув, как перед концом,
Ловлю тесьму твоей ушанки,
Оборотясь к тебе лицом.

Я всё здесь знаю назубок.
Вот яблока подгнивший бок,
А вот скрипучая калитка,
А вот серебряная нитка
Дождя, что с ночи моросит,
Вон паутина, что висит
Под самой крышей на терраске,
Вон даль, меняющая краски.
Я изучила всё, любя
Мир, подаривший мне тебя.

Надо в школах ввести очень важный предмет —
Тот, которому равного, думаю, нет:
Надо радости с раннего детства учить.
Надо эту науку в программу включить.
Надо залежи счастья учиться искать.
Надо знать как суметь его не расплескать,
Чтобы в возрасте позднем, почти на краю
Сохранить нерасплесканной радость свою.

О как же я поизносилась!
Я, как избушка, покосилась,
Я обветшала, как забор,
Напастей явный перебор.
Но, взгляды на меня кидая,
Поверьте мне: я молодая
И, коль поверите вы мне,
То в самой-самой глубине
Моей отнюдь не юной плоти
Вы душу юную найдёте.
Что? Говорите — не видна
Душа? Наверное, она
Опять так сильно окрылилась,
Что где-то в поднебесье скрылась!..

А весна ещё в возрасте нежном,
В нежном возрасте сладостном, снежном.
У неё голосок ещё ломкий.
Она всё ещё ходит по кромке
Ледяной, что хрустит и крошится.
Ей так трудно на что-то решиться:
То к зиме её тянет прижаться,
То за место под солнцем сражаться.

Зачем я выросла большая,
Себя всех радостей лишая
Ребячьих — салочек, лапты,
Общенья с живностью на ты,
Подружки преданной за стенкой
И молока с волшебной пенкой,
Сирени в каплях дождевых
И взрослых любящих, живых.

Там, где ни ночи и ни дня,
Где бытие давно нетленно,
Там столько любящих меня
И нежно, и самозабвенно,
Готовых на защиту встать
Судьбы моей, пути и цели,
Готовых за меня отдать
Всю жизнь, когда б её имели.