Раскрыты ладони страницами читаной книги.
На них зарастают ожоги снежинок незваных.
«Авось» отмеряет от берега прошлого лиги.
На мостике счастья пока остаётся Резанов.
Отчаянье с верой звучат в партитуре «Юноны.»,
Любви и надежде поются здесь многие лета.
В Москве, Сан-Франциско, на жарких балконах Вероны
Опять умирают Кончита, Татьяна, Джульетта.
Но призрачна смерть, раз остались от них поцелуи
И шёпот признаний, и страсти пульсация кожи.
И вечная нежность по звёздам летит — Аллилуйя!
И встретиться душам влюблённых Всевышний поможет.
Снова дрожит потолок, рано сегодня они
Ты не пугайся сынок, котика в ручки возьми
Он тебе песню споёт, только за ушком чеши
Как завершится налёт, так и поспишь от души
Хоть и холодный подвал, но под землёй глубоко
Что бы снаряд не достал, пусть упадёт далеко,
Но не на чей-нибудь дом, следуя злому чутью
Где-нибудь в поле пустом, силу истратив свою
Блинчики завтра с тобой, мы напечём из муки
Гуманитарный конвой, снова привозит пайки
Там где центральный фонтан, вместе воды наберём
И под ветвистый каштан сядем, в тени отдохнём
не дернешь за вожжи
не крикнешь… стоять
всей силой,до дрожи
но время… как вспять
не дернешь за вожжи
не крикнешь постой
не лезьте из кожи
а будьте собой…
…Мама пришла за куклой и столкнулась в дверях с мужчиной, который предложил поиграть. Другой попутчик сидел, обхватив голову руками, и раскачивался как китайский болванчик.
— Что случилось? — спросила мама.
— Проиграл, — весело ответил картежник, — повезет в любви, как говорится.
— Все деньги, все… верни хоть половину… Как хоронить буду? — выдавил мужик.
— Вот все они так говорят, когда проиграют, — возмутился картежник, — еду на похороны любимой тетки, деньги всей семьей собирали… Ты кого едешь…