Ирина Пермская

Закрывшись от мира и вжавшись в диванные флисы,
Имейте кумиров — известных певцов, футболистов.

Отдайте экранам, всё то, что накоплено в сердце,
Пекущие раны, крича, остудите для лести.

Каморочным счастьем, ковровым уютом, красиво
Вздыхая от страсти, тоску разделяйте и смыслы.

Не надо печалей, — скажите, наевшись печений
К душистому чаю… — Иль, может, чуть-чуть приключений?

А в дальних-то странах так славно, тепло… All inclusive!
Летите, диваны пускай поостынут и кухни.
… показать весь текст …

нет — без троллей слишком скучно — тролли часть затеи всей.
что про душу? дышим кучно — каждый скажет — пишем с ей!
каждый скажет — бог с тобою, ведь во мне души — обьём.
я стихом все сути вскрою и залью по окоём.
нет-нет-нет, в ином тут дело, дело тут в объеме зла.
а у зла мотивы бедны — прогреметь и затоптать
хоть кого… вы к нам? как мило! так — улыбочку на пять…
не, у нас не загрустите, эй, а это что за б… ь…

В стремленье к сущему порою легко от сути отойти.
И истин многих не открою, но для стараний есть мотив.
Тут многословие и догмы. И правь, влекущая латынь,
И слёз горючесть и, особо, — все упованья на эфир…
Мне нет преград, я пламенею и тень бесстрастную ловлю
На пике призрачных парений. Я вою, плачу и дымлю.
Но… не прогнать обиду в шею до завершения времён…
Прости, читатель, прегрешенья на ниве чувственных письмён.
За мной осмысленность не рухнет, за мною вечность с животом…
Я молод словом, но не духом, я прост душою ну и что…
А вот пишу! Пишу всё злее — освоить сердца непокой,
Утешить тропами воззренье, забыться благостной строкой…
Чтоб отойти на шаг от сути… на два… на десять… так видней.
Она от плоти смертной муки, она знакома с детства мне…

Сделала себе салатик из тертой морковки и села рядом с трехлетним внуком Русланом.
Он заглянул в мою тарелку.
— Баба, это что — морковка?
— Угадал — морковка!
Руслан гордо показывает на свою тарелку, в которой кукурузные палочки.
— А у меня еда!

Из вчерашнего по снегу, по развенчанной прямой,
Под незрячим вялым небом, за сегодним, как домой,

Ухожу, уставши трусить, ухожу совсем седой,
Не согревшись малой сутью безусловности не той.

Я у времени не первый, не последний, дай-то бог,
То безверием, то верой, то желанием, то в долг…

То направо, то налево, то в себя по воле волн.
Сны и яви неумелы. Из душевных горьких смол

Боль, тоска. Походкой старой приближаюсь к тишине —
Не печальной, не хрустальной, не из пенно-пышных нег.
… показать весь текст …

Однажды мой братец (бездельник и плут)
Задумчиво чипсом хрустя,
Сказал: «Понедельник уже тут как тут,
А жизнь убегает, свистя.
А зеркало, парень, не врет, посмотри.
Нам бицепс нужон позарез,
Иначе,(колотится чуйка внутри),
Придавит невидимый пресс.»
Колян и бездельник, но прав иногда —
Грозит отовсюду инфаркт!
Диван, телевизор да кола — беда!
Силенок убавилось — факт!
Но вот понедельник мышом прошмыгнул,
И вторник — сидим не спеша,
… показать весь текст …

Огромным шаром был сначала свет
И неизвестно это слово — смерть.
А было слово солнечное — радость,
С которым просыпался я… давно…
Ходил вприпрыжку… Мчался, что есть духу,
И падал, падал, падал… — за науку
Платил и плакал… Ничего не сталось
Со мной тогда — я вырос всё равно.
*
На расстоянье вытянутых рук
Очерчен нами новый ближний круг.
За ним юродство и непостоянство,
И песнопений утренних — «дай бог!»
Тут — теплота, привычность, вдохновенье,
… показать весь текст …

Ужом скользил по улицам январь — чернело вкруг, обласканное снегом
А я терпел и с вечностью спевал о тишине прославленного брега.
А я ворчал — на кой мене Париж, где столько хмари вертится в пристенье
И в голове — «да мы же», «ух ты», «ишь», а под конец — на печке лишь спасенье.
Ведь там тепло и газовый котел, коль рассудить по совести и чести,
И не нужон — вот я не приобрел и не тужу (божусь, глядите — крестик!)
Да мне среда рассейская вина хмелей и вкупе крепче самогону,
И сущность вся заморская видна, как с высоты — от ней одне уроны.
От ней печаль и смута- сухота, вот еже-йей — не стоит и присловья.
А скоро зафевралит — неспроста и затоскует в жилах малокровье…

— Время сужается. Прутья впиваются в кожу.
Душит нежданностью слезно, завывом под всхлип.
Но, если хочется, невыносимо — до дрожи,
Словно пророчество, вышепчи, вымоли их…

Слабости выкажи, токами выдави в слово
Тело одышлое жизни в одежде земной,
Сердцем продажным к забвению памяти склонной,
К правде сермяжной, туманящей взор новизной.

Небо-то крепкое, выдержит, жалуйся, ну же!
В вечные омуты космос уместится, верь.
Вышепчи, вымоли, будь до конца неуклюжей,
Словно на выданьи, словно пятнадцать теперь.
… показать весь текст …

Кому золотой унитаз — высший уровень развития, а кому и дырка в полу не мешает философии.