Светлана Автономова

Настало суровое время:
Никто не поймёт боль твою,
Понятливых мало в строю,
Но много в нём тех, кто не в теме.
Настало престранное время:
Страдаешь, а всем всё равно,
И им всё равно так давно,
Как тем, кто в строю и не в теме.
Любовь- в кобуре револьвера
Фырчит, как рассерженный ёж,
Ты ж близко к ней не подойдёшь,
Хоть трижды жена офицера.

Коль догадаюсь, что Вы строчки,
Из сердца вынутые прямо,
Читаете до первой точки,
То предложу упасть Вам в яму.

Какое удобное слово «некстати*",
Срослись с ним мы с вами, да так и живём
В заброшенной иль недостроенной хате,
Сидим с этим словом и счастия ждём.
Ко всякому действу оно применимо,
Особенно к помощи клятым** друзьям,
Услышав «некстати», пройдут они мимо,
Подальше от нас, как от рвов или ям.
«Некстати» мы скажем дождю и туману,
Жаре, холодам, кучевым облакам,
И снова Марии, Ирине, Роману,
Когда обратятся с мольбой они к нам.
«Некстати» любви, расставанью «некстати»,
«Некстати» печали, «некстати» тоске,
… показать весь текст …

У канавы избитый прохожий,
На себя самого непохожий,
Словно мёртвый лежал,
Мимо конюх бежал,
И кобыла бежала с ним тоже.
-Это кто ж тебя так изувечил?-
Конюх буркнул, обретши дар речи,
— Ты не там, брат, упал, —
Он резонно сказал,
И добавил: «Держись, время лечит.»
След простыл и его, и кобылы,
А избитый терял быстро силы…
Пекарь мимо бежал,
А прохожий лежал
… показать весь текст …

«Зацепила первая строка», —
Кто-то пишет щедро в комментарии,
И в душе моей, как в серпентарии*,
Раздувает хищный змей бока.
-А вторая, третья?- спросит он,
Языком тряся своим раздвоенным,
И в душе не змей уже, а слон
В состояньи чересчур расстроенном…
-Остальные строки тоже тёрн*, —
Слон трубит в душе моей угодливо, —
-Просто не читал их, видно, он,
Комментатор этот, гад уродливый,

*Терн — цепкий колючий кустарник.

Легендарнейший царь Вавилонии*,
Чтоб страна его горя не знала,
Завоёвывал страны сторонние,
Их лишая бессовестно «нала».
Был горазд на придумки ужасные
Легендарнейший царь Вавилона,
Для пленённых смертельно- опасные,
Чтоб на троне сидел он не сонный.
Истукана златого высокого
Приказал царь спаЯть для потехи
И народу, от «радости» мокрому,
Бить поклоны ему, — не орехи.
И дудели повсюду глашатаи,
И кричали, мол, кланяйтесь, гады,
… показать весь текст …

У Марии внутри- мировой океан,
А у Шурика — грязная лужа,
Он (обычный болван по природе мужлан)
Был Марии задаром не нужен.
Но однажды стрелою любовной они
ПронзенЫ по весне оказались,
И зажглись и в Марии, и в Шурке огни,
И морские узлы завязались.
Не топила Мария супруга зазря
В океане своём буйноводном,
Но как только румянилась в небе заря,
Называла его бесподобным.
Ну, и Шурик ей доброе что-то мычал,
Не вычерпывал грязь из лужонки,
… показать весь текст …

Анюте встретился у сквера
Котёнок тощий, некрасивый,
И ей подействовал на нервы
Своим мяуканьем плаксивым.
Анюта «брысь!» ему сказала,
Сказала резко, но и честно,
И повстречала у вокзала
Щенка породы неизвестной.
-А ну-ка брысь!- вскричала дева,
Его отпихивая ножкой.
Её под вечер сдали нервы,
Когда припёрлась дама с кошкой
И присмотреть «примерно с месяц»
За тварью чёрной попросила…
… показать весь текст …

Уж не помнится под чьим
пЕрлом мы сидим-гудим,
Каждый хвалит сам себя,
Гордость-холку теребя.
Да на кой нам чей-то перл?
Пусть хоть бел он, пусть хоть сер,
Проявиться нам важней,
Всех в гробах промыв вождей.
Как в клозете, шлак спустив
И на тех, кто ещё жив…
Всласть под пЕрлом посидим,
Уж не помнится под чьим.

*произведение

Я полдень встречу с заспанным лицом,
Ко гробу не идти Христову мне,
Я крашеным заемся яицом,
На кухне сидя в странном полусне.
Ладони Чьи-то рядом, дыры в них,
И дышит Кто-то тихо и свежо,
Я глаз не подниму пока своих,
Продолжу с упоеньем дикий жор.
Ладони вздрогнут, снова тихий вздох,
Застыну я, заплачу и пойму,
Что Сам Христос (прости меня, о Бог),
Пришёл в мою душевную тюрьму.