Надя Андрюшина

Я бы предложил для тех, кто разбрасывает под ноги мирным жителям Донецка «лепестки», устроить для них по этому городу пробежку.

коль нет совсем в стихах сюжета
и с рифмой автор слишком волен
то плоскоСТОПием он болен
такой диагноз у поэта

Знания — это увеличительное стекло, через которое легче разглядеть своё невежество.

Книги выглядят лучше, когда ими не интересуются, чего не скажешь о людях.

Болтаемся мы во всемирной паутине как мухи. Знаем, что паук всё глубже затягивает нас в свои объятия, но покидать их не хочется. Уповаем на авось: я-то в любой момент вырвусь.

Рисую в мыслях я тебя, в воображении,
Глаза и голос — лишь предположение.

Наверное слова, что можешь ты сказать,
Хитрить умеют тонко, даже врать.

Зачем же, моего не требуя желания,
Бежит по телу рой мурашек, без касания.

Они предательски мне шепчут: ты пропала.
Поверь, он тот, кого полжизни ты искала.

Когда рядом друг, есть ощущение безопасности, надёжного плеча. Но спаситель может оказаться далеко и не успеет выручить, как бы ни спешил. С беззащитным, доверчивым человеком, утратившим инстинкт самосохранения, злоумышленникам справиться легче всего. Они не знают жалости и не слышат мольбы о пощаде. Наше неравнодушие может опередить беду.

Она влюбилась в него, потому что он был строен и молчалив.
А он просто физически не мог говорить и втягивать живот одновременно…

Когда во время игры в крокодила Свете выпало слово «орех» и она показала на свою попу, все дружно закричали «Сало!», и лишь один человек сказал «Целлюлит».

Когда уж косы поседели
И стан по стройности не тот,
Хвалиться внешностью не дело,
То оболочка лишь для тела,
Коль в нём здоровье — вот везёт!