Tina L

Вот для чего дано нам зренье —

Увидеть ширь и даль морей

И высь небес как отраженье

Души невидимой своей.

И вдруг понять всей тьмой сердечной,

Всем жаром, вспыхнувшим в крови:

Душа как небо бесконечна,
… показать весь текст …

Снова зима? Всё правильно — март,
а позывные весны — капель,
ей календарно сказали «старт»,
но подождать надо пару недель.
Снова, как в песне «то дождь, то снег»,
серыми хлопьями облака,
где-то весна начала разбег,
где-то зима говорит «Пока!».
Где-то ломают привычность границ,
бывших ещё этой зимой,
но не сломать перелёты птиц —
птицы как прежде летят домой.
А за окном и пурга и метель,
мгла затянула проёмы окна…
… показать весь текст …

Стихи — они родятся сами.
Я, кажется, дышу стихами.
Дыханье — Духа дуновенье —
Становится стихотвореньем.

Зеленолистому цветку привет!
Идем к Зеленому дорогой красною,
Но зелен зорь весенних тихий цвет,
И мы овеяны надеждой ясною.

Пускай он спит, закрыт, — но он живет!
В Страстном томлении земля весенняя…
Восстань, земля моя! И расцветет
Зеленопламенный в день Воскресения.

Нет больше сил… А где-то бродит лето!
А нам весну не дали, кроме слов…
В неделю день один едва просвета
и тут же дверь закрыта на засов…
Я одержима мыслью об апреле,
чтоб стало хоть немного потеплей,
но снег идёт неделю за неделей,
и даже осень кажется милей…

Воспоминаний тянущая сладость —
не выдумка идеи, не обман…
И подарить, порой, способен радость
всего один-единственный тюльпан…
Он вырос не за тридевять земель,
впитав в себя апрельский солнца свет,
он обещает — вновь придёт апрель,
и, глядя на него, сомнений нет!

Что-то мне волны лазурные снятся,
Катятся, ластятся, жмутся, теснятся,
Мчатся назад и в обход.
Нет, не привычное Черное море,
А миражи в незнакомом просторе,
Белый, как соль, пароход.
Плыть? Но куда? На огней вереницу.
В Геную, Падую, Специю, Ниццу.
Что там, не видно ль земли?
Странно: в глаза не глядят мне матросы.
Крепко натянуты мощные тросы.
Нет, не Везувий вдали.
Припоминаю, что был уже случай.
Мне отвечают: «Себя ты не мучай,
… показать весь текст …

Холодный март…
Его ладони
Прижму к лицу.
Холодный снег
Позёмка гонит
Метлой к крыльцу.
И холод слов
С уставшим взглядом
Вскользь, не любя.
Я отпускаю…
Не лги, не надо,
Прости себя.

На грани снов цветных —
фантазий полу-дрёмы
и образов неясных до конца,
и всё-таки земных,
понятных и знакомых,
как абрис позабытого лица,
что соткано лучом
минувшего рассвета,
в котором ты когда-то точно был,
и будто за плечом
движением балета
тебе напомнят то, о чём забыл…

Евангелие от куста жасминового,
Дыша дождем и в сумраке белея,
Среди аллей и звона комариного
Не меньше говорит, чем от Матфея.
Так бел и мокр, так эти грозди светятся,
Так лепестки летят с дичка задетого.
Ты слеп и глух, когда тебе свидетельства
Чудес нужны еще, помимо этого.
Ты слеп и глух, и ищешь виноватого,
И сам готов кого-нибудь обидеть.
Но куст тебя заденет, бесноватого,
И ты начнешь и говорить, и видеть.