Tina L

Сегодня браки недолговечны, и бывшие влюбленные лишаются великого открытия — как это прекрасно идти вместе, держась за руки, к смерти.

«Красота — это уже молитва»

Одна русская балерина, которой было 70 лет, и она вела танец в школах, однажды покорила совсем молодого человека своей высокой и еще стройной фигурой. И он последовал за ней.

Тогда она бросилась к дому, чтобы он не смог догнать ее. И взволнованная, тяжело дыша, закрылась в квартире. Молодая дочь спросила, что с ней случилось.
«Удивительная история, — ответила старая мать.- За мной следовал юноша.

Я не хотела, чтобы он увидел мое лицо и разочаровался бы моим возрастом. Посмотри в окно, стоит ли он там внизу?»
Дочь подошла к окну и увидела старика, который смотрел вверх.

Жить надо там, где слова способны превращаться в листья, раскачиваться на ветру или воровать краски облаков. За плечами наших бесед должны стоять изменчивые настроения времен года, отголоски пейзажей, где они происходят. Неправда, что слова неподвластны влиянию шумов и тишины, которые видели их рождение. Мы и говорим иначе, когда идет дождь или при солнце, льющем на язык…

Приходит время, когда начинаешь искать себе в партнеры человека, с которым будешь слушать дождь.

Смерть вовсе не навязчива — приходит лишь один раз.

Один крестьянин, когда заметил, что жена ему изменила, велел накрывать стол тремя приборами.
И они всю жизнь ели, глядя на третью пустую тарелку перед ними.

Боже правый! Я просто немею
перед маем в его красоте.
И тем трепетней благоговею
перед Тайной в святой высоте.

Даже воздух — кругом всё живое,
дышит, благоухает, поёт.
И летит поколенье младое
и не ведает, что упадёт.

Эти ландыши… девушек взгляды…
как дыхание Божье лювлю!
И иного мне счастья не надо:
я живу, это значит — люблю.
… показать весь текст …

…Единственное, чем ты обладаешь навсегда — это те вещи, которые были у тебя в детстве. Мы уже побывали в раю. И часто, во всяком случае, я, возвращаюсь в него, когда вхожу в лабиринты памяти, где живет мое детство…

Твой облик хрупок, голос слаб —
как белошвейка в рёве фабрик.
Среди ворон и хриплых жаб
ты — Божьей милостию зяблик.

Но главный твой — другой талант
взрывает трусости цензуру:
готовность броситься под танк,
закрыть собою амбразуру.