Развевается как рубаха пустота на сыром ветру,
Ствол древесный органом Баха к небу тянется поутру,
Иоганна услышав гаммы, где ликует незримый царь,
Притворилась природа храмом, охраняющим свой алтарь,
Благодатью сияет жгучей, ей обязана жизнью всей…
Вздрогнет ельник в тени колючей, озираясь, как фарисей.
Свет меняется постоянно, и цветы на ветвях куста
Распускаются, словно раны окровавленного Христа.
… уже пошли надоедать
дворы и арки,
какая тишь и благодать
в церковном парке!
С качалки-лавочки смотреть
на храм, на дали,
всё в жизни сделалось на треть —
снесло, не дали,
судьба хранила и лгала,
смеясь и плача,
по ком, по ком колокола? -
посыл? задача?
под ношей / с чудом и виной /
слабеют плечи?
Есть воздух и Свет, Земля и вода,
И даль бесконечная, и Красота —
И всё это в Душу мою вплетено,
И всё это в Сердце моё вмещено.
Ещё есть Любовь, что держит как ось
Всё то, что для счастья в Мир родилось.
И я здесь родился, а значит — я часть
Того мироздания, что вижу сейчас.
И всё, что снаружи, и всё, что внутри,
Всё это есть части Единой Любви.
И всё, что под Небом, и всё, что над ним —
Всё создано Светом, всё Богом одним.
Какая же Радость — быть Божьим Созданьем,
Частицей Творца, каплей сиянья.
Мне нужно, чтоб складно да ладно,
Чтоб дом во саду и цветы,
Чтоб было уютно мне важно,
И много вокруг Красоты.
Чтоб были жасмины и розы,
Пионы, нарциссы, люпин.
Чтоб осенью цвёл гладиолус,
Чтоб астрами сад мой пестрил.
Я утром хочу просыпаться
Под пение радостных птиц,
И тюль чтоб тихонько качался
От ветра на окнах моих.
Чтоб яблони долу клонились
Под тяжестью сочных плодов,
не поминай, не ставь свечу за здравье,
с годами всё разумней и ясней:
незнаменитость это не бесславье,
таков расклад — горластые слышней,
иная даль, и ипостась иная,
но к празднику и к весточке благой —
вполголоса, вполголоса, родная —
как чаемый бубенчик под дугой.
…как-то не романно, как-то не киношно,
промахи, накладки, всуе, невпопад,
огорошит счастье — глупо, заполошно —
миг ли, два — и снова - дождь и снегопад,
бабочкой, шмелём ли вечно в стёкла бился,
всё не разгадаю — дурик ! — посейчас,
как он зародился, где он огранился
этот на ладони жизненный алмаз?
ветер ли таёжный, оклик ли дорожный,
скрипка ль за стеною — рАвно всё приму,
кто это краюху — тайно, осторожно —
и лаврушку - Боже! — сунул мне в суму?
Упадут во травы зёрна —
Перламутры росные,
Вспыхнут радугой на Солнце
Огневые россыпи.
В ожерельях-кружевах
КлеверА с полынями,
В хрусталях, да жемчугах
Берега родимые.
К Небу тянется Душа
Травная, цветочная,
Чтобы Светом подышать
Из первоисточника.
Шелковистый лёг туман
На соцветья пряные,
Дети хотели быть бесконечно больше.
Прыгали на кровати, просили скорей смотреть.
Вот я и стала взрослой, теперь я космос.
Вот я и встал над бездной, теперь я твердь.
Думали, старше — это сильней и проще,
чтобы никто не вздумал беречь, стеречь.
Вот я и стала выше — теперь я роща.
Вот я и стал всеобщим — теперь я речь.
Вот я и стала меньше — теперь я память.
Там, где они росли, за моей спиной,
гасят и раздувают живое пламя
бешеный ветер и радужный дождь сквозной.