Tina L

* * *

Когда овёс не отличал от ржи
Угрюмый житель городских окраин,
Я даже кривду отличал от лжи,
Поскольку от рожденья неприкаян.

Мне довелось бродить в глухих лесах,
Где зацветает папоротник в чаще…
Но вёл меня домой отнюдь не страх,
А молодой ручей, в траве журчащий.

Я был немолод. Это — не беда,
Загвоздка в том, что прохудилось небо,
… показать весь текст …

Что мир без междометий,
Без этих «ох» да «ах»?
Как жил на белом свете,
Поведай в двух словах.
Пожар, мороз по коже,
И дрожь ветвей нагих,
И шепчешь: «Боже, боже»,
Не помня слов других.

Шестнадцать метров с видом на восход.
Нагая ветка льнёт к оконной раме.
Картечью дождевой смертельно ранен
твой маленький бумажный пароход.

Какая-то нелепая игра:
выныривать из бездны по-дельфиньи,
прокручивая в мыслях кинофильмы
про светлое и доброе вчера.

И, вглядываясь в неба лоскутки,
топить печаль в солёных каплях влаги.
Да, много ль нужно склеенной бумаге,
чтобы размокнуть в лужицах тоски?
… показать весь текст …

Раннее солнце пробило лучами
Тёмно-лиловую даль
И поплыла над землёю волнами
Ночного тумана вуаль.

Кроны деревьев стряхнули дремоту,
Тянутся к свету листвой,
Ветер, срывая с росы позолоту,
Щедро напоит живою водой.

Безумец, что затеял?!
Затеял жить на свете.
И кто тебе навеял
Блажные мысли эти?
Затея невозможна.
Почти невыполнима.
Любая веха ложна,
Любая данность мнима.
Скажи, тебе ли впору
Раздуть под ливнем пламень,
И на крутую гору
Вкатить Сизифов камень,
Того, кто всех дороже,
Оплакивать на тризне?
… показать весь текст …

А Бог повсюду! Бог со мной!
Он с этой елью и сосной,
Росою серебрится в травах,
Туманом стелется в дубравах.
Он в каждом Солнечном луче,
Что лес пронзает в Тишине.
И нет на Свете Храма краше,
Чем тихая лесная чаща.
Нет БЛАГОдатнее елея,
Чем тот, что средь дерев рассеян.
Здесь я творю своё моленье
С Природою, в уединеньи.
Здесь насыщается Душа
Блаженной Радостью сполна.
… показать весь текст …

Спасает историю от перегрузки
Процесс неизбежный усушки-утруски:
От древних этрусков лишь несколько ваз
Вполне сохранились и радуют глаз.

И как это мало. И как это много.
Трудна и превратна сквозь время дорога,
Тропа, по которой несут и несут
С диковинной росписью хрупкий сосуд.

Пожизненная каторга души
была мне уготовлена судьбою…
Я в заповедной вымерзшей глуши
ей келью одиночества построю…
И там, где жизни нет и суеты,
наполненная до краёв покоем,
отмоется душа до чистоты,
до горечью не тронутого слоя…
С настойчивостью хрупкой мотылька
попросится уйти она несмело…
Не удержу: пускай за облака
летит, покинув стынущее тело…

Дождь босиком бежит по мостовой,
Мгновенный, не догонишь, не исправишь,
На цыпочках бежит, как Шуберт твой,
Сонатою, звучащей между клавиш.

Он, убегая, просто говорит
Спокойно о пугающем уходе,
И траурною ленточкой дрожит,
Как соловьино-солнечный Бетховен.

И ничего не остаётся в дар
Душе наивной от пробежки этой,
Но, над землёй скользя, клубится пар,
Пронизанный зеленоватым светом.

Не знаю кем, но я была ведома
Куда-то из единственного дома,
Не потому ли по ночам кричу,
Что не свои, чужие дни влачу,
Расхлебывая то, что навязали,
И так живу, как будто на вокзале
Слоняюсь вдоль захватанных перил…
Да будь неладен тот, кто заварил
Всю канитель и весь уклад досадный.
Приходит в мир под свой же плач надсадный
Дитя земное. Кто-нибудь, потрафь
И посули невиданную явь.
Как музыка она, иль Божье Слово.
Но мне в ответ: «Под дудку крысолова
… показать весь текст …