Павел Сависько

Всякий уважающий себя вор, сначала должен освоиться возле чужого добра, а уже только потом будет его присваивать.

Ум, обращенный вовнутрь, есть Атман, а повернутый вовне, он становится эго и всем этим миром.

Чтобы справедливость восторжествовала
Иногда достаточно просто подождать, и тогда
Или время изменят обстоятельства и людей,
И они вдруг опомнятся и станут справедливыми,
Или время изменит твоё отношение к обстоятельствам и людям,
И ты вдруг опомнишься и поймёшь, что и так всё уже давно справедливо.

Обида остро ранит, лишь вначале, потом к ней привыкаешь, и она становится как родная, обозначая собой, что ты один знаешь
Что правильно…
Потому обиженные стараются не замечать аргументы разрушающие их обиды, закрывают глаза на правду, ведь она лишит их права быть кого-то выше.

Сколько не уворачивайся, а бык все же когда-то победит, и потому всегда нужно помнить:
Последнее,
Что делает Матадор,
Когда понимает, что от рогов быка, ему уже
Не уйти — тщательно поправляет черную шляпу
Монтеру,
Чтобы его запомнили безупречным.

При любых несчастьях можно продолжать чувствовать себя счастливым только от того что совесть чиста.
А если нет, то она всюду найдет.

До тех пор, пока человек бреется, печать зверя не ляжет на его лицо.

Молодость жадна и за неимением лучшего
Заменяет качество количеством.

У человека-организма целей нет, но есть нужда в удовлетворении потребностей и задачи выживания. Тут лучшее, что может быть, это ориентация такого человека на мнение самых умных, авторитетных и достойных людей. Желание понравиться таким людям — отличное желание, и если ваше поведение умным людям нравится — то вы по крайней мере на правильном пути.

У человека-личности есть его цели и задачи, и если под какую-то цель ему нужно добиться признания, он будет признание ценить и его добиваться. Тут можно говорить о ценности признания, но эта ценность не терминальная, не самоценность, а ценность инструментальная, то есть просто — средство, инструмент.

Он расстегнул свою синюю фланелевую рубаху. Из-за пазухи у него выползла рогатая лягушка. Ярко-красная ленточка была кокетливо повязана вокруг ее колючей шеи. Она сползла на колено к хозяину и уселась там неподвижно.

— Вот у этой самой Мьюриэл, — сказал Хейз с ораторским жестом, — имеется куча достоинств. Она никогда не спорит, она всегда сидит дома, и она довольствуется одним красным платьем и в будни и в воскресенье.