Зачем сошлись наши с тобой дороги,
Ведь мы с тобою разные совсем.
Но видно так распорядились Боги,
Сошлись мы в пору цвета хризантем.
Два разных полюса магнитом притянулись,
Перекрестились взглядом и улыбкой,
Случайно пальцы рук соприкоснулись.
В тот миг не знали мы, что делаем ошибку.
В тот миг обрушился весь мир вокруг,
Погасли звёзды, солнце и луна.
Осталось нежное сплетенье рук,
И новых чувств звенящая струна.
— Никогда я в чудеса особенно не верила, — говорит Валентина, — да и за 45 лет жизни мне ни разу не доставалось ничего, чтобы не было оплачено моим кропотливым трудом. Кроме недавнего случая.
Валентина 10 лет назад осталась вдовой с 12-ти летней дочкой на руках.
— Жила тяжело, — подтверждает она, — мама моя ничем особенно мне не помогала, у меня еще младший брат с сестрой были, учились оба. Да, собственно, когда муж был жив мы тоже не шиковали.
Парк — на грани сиротства. И скрежет качелей печален.
Наша нежность пропала безвестно в коктейле забот.
Мы не помним,что было — и было ли? — в самом начале.
И за годом бесцветным проходит безрадостный год.
Уходящие дни я считаю по капсулам кофе.
Раз,два,три… восемь,девять… шестнадцать — коробочки нет.
Помнишь золото листьев,фонтанов и дней — в Петергофе?
Нет,пожалуй,молчи, — будет больно услышать ответ…
Я зову нас из прошлого — прежних,но кто отзовётся?
Окна в парк приоткрыты,и пахнет отжившей листвой.
Зачерпну Петергоф из глубин золотого колодца,
Приготовлю не кофе,а горький — на травах — настой.
я делаю ставку на здравый смысл, на трезвость ума, изворотливость, мудрость; я прячу по полочкам память-крысу, с которою спелась девичья глупость. я делаю вид непомерно умный и носом царапаю кончик неба и, гордость свою вынимая с сумки, иду походкой, как у эфеба.
и вижу — ты, словно эпицентр,
и в миг ссыпаюсь в себя песками. во мне не бабочки — сколопендры: меня всю трусит, меня шатает.
и вдруг толчок в голове! и память слетает с полок к чертям собачьим. всё, что я на здравость смогла поставить, бежит на скорости по-сайгачьи.
и ближе, ближе ко мне твой образ: красивый — точно, любимый — верно. и твой смягчается грубый голос, хотя вид умный, аж непомерно. и тоже войны внутри, и глушит, и тоже руки обняться тянут.
мы каждый раз всё зачем-то рушим,
хотя сердца друг без друга вянут.
и так стоим, друг на друга пялим, я — руки в боки, но тут (о боже)
ты обнимаешь,
и оба таем,
«У меня всегда вызывало раздражение,когда в ходе отвлеченной дискуссии кто-нибудь из мужчин говорил мне: „Вы так думаете,потому что вы женщина“. Но я знала,единственное,что я могла сказать в свою защиту,это: „Я так думаю,потому что это правда“, устраняя тем самым собственную субъективность. И речи не могло быть о том,чтобы ответить: „А вы думаете по-другому,потому что вы мужчина“, ибо так уж заведено,что быть мужчиной — не значит обладать особой спецификой.»
Опять пришёл сезон дождей,
А где-то в прошлом солнце светит
И шёпот: «Обними сильней.
Ты мне дороже всех на свете.»
Но заглушает шум дождя,
Когда-то сказанные речи.
Ночь. Парк. Фонарь. Скамья.
Мне не дойти до нашей встречи,
Мне до тебя не добежать
И никогда не докричаться…
Как холодно — не обнимать,
Ждать век и… вечность не встречаться.
…А за окном — упрёк немой:
Рябину дождь к земле склоняет.
Пусть другие имеют и своё мнение,и свою правду.
Их право.
Не спорь,объяснять — это как замерзшему ночью тянуть на себя одеяло.
Пока«делишь» и сон пройдёт,и утро настанет.
Что положено чувствовать… не объясняют словами…