Меня учили: «Люди — братья,
И ты им верь всегда, везде.»
Я вскинул руки для объятья
И оказался на кресте.

Но я с тех пор об этом «чуде»
Стараюсь все-таки забыть.
Ведь как ни злы, ни лживы люди,
Мне больше некого любить.

Рухнул занавес. И что же?
И решили господа:
Пропадать ему негоже.
Эй, подать его сюда!
Протащили по болотам —
Тяжеленный, паразит…
Между властью и народом
Он теперь у нас висит.

Ты лишь тогда плохой познаешь плод,
Когда за ним, хороший откусил
И правды не познает тот,
Кто хоть однажды ложь не ощутил.

Где-то на двадцатом этаже…
Никого. Тревожно-невесомо.
Меж двумя мирами — то ли дома,
То ли в межпланетном мираже…

Ночь парит над городом. В окне
Дразнит сон, мол, не поймаешь, поздно!
Небо опрокинутое звездно
Копошится в темной глубине.

Движется по кругу, суетясь,
Тихо стонет и натужно дышит,
И плывут задумчивые крыши,
Яркими неонами светясь.
… показать весь текст …

.
Ты куришь время — нервно и в затяг,
Решив, что мир вокруг сценично бутафорен,
И как-то всё неправильно, не так…
И профиль твой в глазах других весьма условен.
И жизнь окурком, брошенным к ногам,
Истлеет по себе, а, нет — затопчет кто-то,
Поймёшь — нет рая, и шалаш — фиг вам,
А облако точь-в-точь…как синее болото…
Затянет в небыль… а была ли быль?
Кого спросить? играем повсеместно в жмурки.
Кури момент, не жги судьбы фитиль,
И не бросай (совет) вокруг себя окурки…

Глупость размножается спорами.

я к вам на энцефалограмму
нет убери от головы
лепи сюда я лучше знаю
чем думал двадцать девять лет

У прадеда есть старенький альбом,
На фотографиях — однополчане,
Но есть одна, где прадед с крупным псом
Стоит у пулёмета на поляне.

Он этот снимок бережно хранит.
Я часто вечером за чашкой чая,
Прошу его рассказ свой повторить
И каждый раз по-новому внимаю.

«То было в сорок третьем, в январе.
Наш полк отбил у Гитлера посёлок,
Но ни души в нём, лишь в одном дворе
Скулил на пепелище пегий псёнок.
… показать весь текст …

Последний час последней ночи.
Шприцы и грязная кровать.
Абсцесс давно не кровоточит,
Приходит время умирать.

Растрепан волос, сердце стынет
И ломка как кромешный ад.
Душа сейчас тебя покинет,
И нет уже пути назад.

Потухший взгляд, худое тело,
В крови, остывшей, трупный яд.
Признайся же, ведь ты хотела,
Пройти «наркотика обряд»?

Раскричалось солнце светом,
Синевы размазав тушь.
В марте мни себя поэтом,
Коли пишешь звонко чушь
Непонятно многословно
Про капели и весну.
И читатель поголовно
Клюнет сразу на блесну.
У таланта куча страхов,
Смысл тянет на весах.
А посредственность рубаху
Рвет и мечет в небеса
Штампов разных перепевы,
Храм возводит для своих —
… показать весь текст …