Как горько смотреть на женщину, которую когда-то любил всем сердцем, всей душой — любил так, что ни минуты не мог быть без нее, — и сознавать, что ты ничуть не был бы огорчен, если бы больше никогда ее не увидел. Трагедия любви — это равнодушие.

Знаете легенду о зимородке? Когда зимородок летит над морем и выбивается из сил, самка подлетает к нему снизу, подхватывает и несёт его на своих крепких крыльях. Вот чего ждёт от жены и мужчина.

Сколько бы мы этого не отрицали, но в глубине души мы знаем: всё, что с нами случилось, — мы заслужили.

— … а в Петропавловске Камчатском полночь! — донеслось из радио.
— Опять забыл выключить транзистор, — сквозь полусон подумал командир отряда инквизиторов Отто Вольфович Райцингер.
Ну как такое может быть ?! — здесь, на святой земле натурально полдень, а где-то там, у черта на куличках, почему-то полночь?
Это ж получается, что зря сожгли Джордано Бруно ?! Выходит что ошибка вышла, и нужно бы перед родными извиниться ?! Но ведь признать ошибку такого уровня совершенно недопустимо — вся паства может усомниться вообще во всем учении ! Что тогда? Остаться не удел ?! Э неет, Земля хоть и круглая, и даже, как оказалось, вертится, прийдется гнуть линию инквизиции до конца, хоть пусть даже всех еретиков прийдется сжечь. Иначе беспорядки. А беспорядок же угроза обществу, да и вообще угроза государству… Во имя безопасности прийдется дальше врать… А ведь все же круглая… Вот оказия.

Память это единственное что оставалось для него самым ценным. Долгим одиноким вечером он вспоминал. Уставившись в одну точку смотрящим в никуда взглядом… Перед ним проплывали прекраснейшие моменты прошлой жизни. Вот он с ней. Счастлив. Любим. Он нужен. Есть смысл. Теперь нет. Он знал одно. Воспоминания. Их надо сохранить во что бы то ни стало. Со временем он закрывал замки своей памяти, чтобы никто не мог узнать чем он дорожит. Предаваясь сладким грезам о прошлом все реже и реже, он нашел новый смысл жизни. Постепенно его воспоминания о прошлом заросли огромным непроходимым заслоном. Его воспоминания стали скрытыми даже для него. И однажды он задумался… А что там? За стеной? Заглянув в замочную скважину он увидел… никому не нужный… осколок… Рая.

Мистер Вудс был безрук,
Мистер Пипкенс урод,
И погода трепала осины.
Без друзей, без подруг,
Чередой год за год
Они жили у мерзкой трясины.

Мистер Пипкенс — рыбак,
Мистер Вудс — рифмоплет,
А трясина была лишь собою.
Пипкенс рявкнул вдруг: «Так!»,
И еще: «Не пойдет!»
Вудс махнул бы на это рукою,
… показать весь текст …

Осень опять надевается с рукавов,
Электризует волосы — ворот узок.
Мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров
И бережёшься слишком больших нагрузок.
Мир кладёт тебе в книги душистых слов,
А в динамики — новых музык.

Город после лета стоит худым,
Зябким, как в семь утра после вечеринки.
Ничего не движется, даже дым;
Только птицы под небом плавают, как чаинки,
И прохожий смеется паром, уже седым.

У тебя были руки с затейливой картой вен,
… показать весь текст …

— После крабов будете есть еще мороженое? — спросил я.
— Я это проделал однажды. Не скажу, чтобы мне это пошло на пользу. Нельзя следовать всем влечениям сразу.
—Очень мудро.

Винных не избегнуть возлияний
мастеру листа или холста —
вспомните хотя бы Модильяни:
градусом берётся высота.

Холст и лист облиты лунным светом.
В кружке — зелье, милое сердцам.
Жить и жить на свете бы поэтам,
живописцам, умницам, творцам!

Только зельем сердца не излечишь,
если сердце выжжено тоской.
Над землёй навис осенний вечер.
Или зимний. Или никакой.
… показать весь текст …

Но наступает какой-то момент, когда в общем уже не важно, кто и что о тебе думает, когда твоя деятельность становится просто твоим существованием. И это ты, и если даже ты не прав, это всё равно ты, это твоя жизнь, ни на чью не похожая.