Auska

Голова моя примитивная, как кочан,
Мыслишки, как листья, объетые тлёй,
А кочерыга упряма, она как баран,
Она знает суть, но молчит — аллё!

Я стучусь об стенку, об дверь, об пол,
А она крепка — дескать, пофиг нам!
Говорит мне: «Слышь, кто-то там пришёл!»
Отвечаю: «Сиди, я открою сам!»

Книга должна быть дорога. Книга не кабак, не водка и не гуляющая девушка на улице. Книга беседует. Книга наставляет. Книга рассказывает. Книга должна быть дорога. Она не должна быть навязчива, она должна быть целомудренна. Она ни за кем не бегает, никому не предлагает себя. Она лежит и даже «не ожидает себе покупателя», а просто лежит. Книгу нужно уметь находить; ее надо отыскивать; и, найдя — беречь, хранить. Книг не надо «давать читать». Книга, которую «давали читать», — развратница. Она нечто потеряла от духа своего, от невинности и чистоты своей. «Читальни» и «публичные библиотеки» (кроме императорских, на всю империю, книгохранилищ) и суть «публичные места», развращающие города, как и дома терпимости

— гора, подниматься на которую надо стоя, а спускаться с неё сидя. Пьер Буаст.
— картантин у входа в рай. Карл Юлиус Вебер.
— это воспоминание об одном мимолётном дне, проведенном в гостях. Блез Паскаль.
— это временная эмиграция из Бессмертия. Вилли Мельников-Сторквист.
— это густо заселённая пустыня. Михаил Светлов.
— это летящее «сейчас». Конкордия Антарова.

О важном и судьбоносном надо думать в благополучные дни — в дни лихолетья надо думать о пустяках, например, какую часть окна зашторить, чтобы солнце не слепило монитор.

Годы отходят в сторону,
Нет остановок и пристаней,
Все гениально устроено,
Если всмотреться пристальней.

У земли весенняя обнова,
только мне идти по ноябрю.
Кто меня полюбит горевого,
я тому туманы подарю.
Я тому отдам чужие страны
и в морях далеких корабли,
я тому скажу, шальной и странный,
то, что никому не говорил.
Я тому отдам мои тревоги,
легкие неясные мечты,
дальние зовущие дороги,
грустные апрельские цветы…

1935

Из пустой души слышен птичий гам,
А с деревьев слышится птичий грай,
Всё смешалось в мире, легло к ногам,
А ты знай подарочки собирай!
Посмотри, весне-то который год,
А все так же приходит, сверкая вся.
Ничего не проходит и не пройдёт,
Потому что пройти навсегда нельзя!
Ветер юго-восточный несёт тепло,
Поднебесные жители в честь весны
Головные уборы сняли с голов
И у всех уже без начёса штаны.

«Секрет писательства заключается в вечной и невольной музыке в душе. Если её нет, человек может только „сделать из себя писателя“. Но он не писатель…»
из «Уединенного»
Па-ба- бам!

Предки — чтоб их обвинять, а потомки — чтоб их укорять.
Вот вам и вся диалектика!

Обыватель и заядлый графоман считает, что если писатель что-то иногда пишет под псевдонимом или создает вымышленный персонаж для своих писаний, то он, писатель, скрывается от правосудия читателя, боясь сказать правду в лицо.
Ну, что ответить на эту наивную недалёкость, друзья?..