О важном и судьбоносном надо думать в благополучные дни — в дни лихолетья надо думать о пустяках, например, какую часть окна зашторить, чтобы солнце не слепило монитор.

Солнцу подставлю лицо и ладони,
Как будто луну и две звезды.
Чем пускаться за строчкой в погоню,
Лучше впитай огонь и свети!

Впрочем, луна — это грустно, бледно,
Но она ярка всё равно,
Видно даже что жук короедный
Ползёт по стволу, как в кино.

Тише, тише! Не надо шума!
Я графоманю, чтоб сохранить
Чуть-чуть уменья в остатках Ума,
Или умА, если хотить!..

Ты — моё сладкое вино,
а я — твой горький пьяница.

Уже суббота за окном,
а я застряла в пятнице.

Уже и голуби стучат
нам в окна снежно-белые

а я который тост подряд
нагая вся и смелая.

Я говорю: давай умрём,
двоим — одно спасение.
… показать весь текст …

Мне подарили автомат!
Стираю днями всё подряд:
Прокуренные шторы,
От сшитых платьев лоскутки,
Чехлы, тряпицы и чулки —
Все ветхие заторы.

Потом — в тазу всё на балкон.
И как бывало князь Гвидон,
Из-под ладони в даль гляжу:
Он — не летит ли лебедь,
Я — хоть дождю бы нЕ быть!
Ты думаешь, что я пишу,
А я стираю и сушу!

У нас у каждого свой Солярис.
Его океан то взбунтует, то вновь сожмётся,
Кого он прячет, кого таит от земного солнца,
Какую кому он приготовил Хари.

А человеку не надобен этот космос,
Ему охота расширить то, что ему знакомо,
Он ищет себе подобных сапиенс хомо,
И страшно боится любую другую особь.

Здесь, на земле вода и солнце ласкают зелень
На крыльцо выходит отец, он в тоске по сыну,
Он живой и пока не пополнил он ту пучину,
Беги, успевай встать перед ним на колени…

Постаревшая Барби всем недовольна,
Она стала набожной, топает ножкой,
Брызжет слюной, потрясает серёжкой
В правом ухе и жаждет петь сольно.

У неё есть сиреневый бант, оранжевый топ,
Малиновый клатч и полный живот амбиций,
Барби, слава морщинам, не ждёт уже принца,
Но Кент из люмпенов ещё бы её по… б.

А так всё нормально. Солнце встаёт и садится,
Спатифиллум цветёт, обещая женское счастье.
Так что, Барби, не дрейфь, потщательней красься,
И не вздумай, малышка, как я, вслух материться!