Птицы падают вниз, словно звёзд позабытая стая,
Вместо крика о помощи — к небу последний рывок.
Так и люди порой, не сказав никому, умирая,
В одиночестве жмут на взведённый судьбою курок.
Им холодные стены родней, чем друзья, что когда-то
Отвернулись, ушли, позабыли, стерев имена.
А ведь были и дни, когда каждый друг другу был братом
И бокал поднимал над столом дорого вина.
А теперь пустота. И тщеславие чёрной повязкой,
Закрывает глаза, чтобы выше «взлетел» человек.
В этом мире людей каждый третий за каменной маской,
Ненавидит бездомных и нищих несчастных калек.
Сын спросил у мамы, руку теребя:
«Мамочка, родная, что там у тебя —
По щеке стекает, душу твою жжёт?
Это что — слезинка… просится в полёт?
Мамочка, мамуля, отчего грустишь,
В облака седые смотришь и молчишь?
Третий день вся в чёрном, только воду пьёшь,
Третий день, родная, ты слезинки льёшь.
Мамочка, ты знаешь, я тебя люблю!!!
Только как-то трудно видеть боль твою.
Знаю, ты скучаешь — то, что папки нет…
Он тебе напишет!!! Передаст привет!!!
Бродячим псом кусает руки дождь,
Бессонница терзает постоянством…
И злая ночь устроила скулёж,
Тьмой заполняя скудное пространство.
И каждый нерв горит, как медный ноль,
Отсчёт давно загнал меня под плинтус.
Над слабым телом вьётся сука-боль,
Там, где был плюс, теперь холодный минус.
Враги смеются… прячут взгляд друзья,
Боясь испить всё то, что сердце гложет.
Я понимаю дальше так нельзя,
Но только мне никто и не поможет.