Зовёшь меня… и я спешу на зов,
За грань, где ждёт безумная любовь,
Но перейдя заветную черту,
Я снова обнимаю пустоту…
Любовь не игры, скоро ты поймёшь,
И может даже тихо позовёшь,
И станет тебе вовсе не до смеха,
Когда на зов откликнется лишь эхо…
Уходите все, уходите прочь.
До дверей, до ворот вас проводит ночь.
Засморкали тут все. Мечты — на нет.
Ваш трамвай — на восток, мой автобус — в кювет.
По улицам жидким, где все, кроме пива
и бледной луны, бросает в дрожь,
иду по безликим тупеющим лицам,
иду без желанья кому-то помочь.
Вставляю в свою замочную скважину
тридцать грамм спокойного сна.
И оставляю себя недосказанным
завтрашним дням, потерянным дням.
Я — меломан.
Я — наркоман.
Делать нам нечего. Светят звёзды. Хочешь сыграть в игру? Или послушаешь сказку просто? Ладно, мой юный друг.
…Где-то за тридевять перекрёстков, там, где не знали зла, вся в кружевах и искрящих блёстках, девочка шла и шла. Девочка в сланцах и платье ярком, с сушкой — куда же без. Воздух ложился на плечи жарко, тихо шептался лес. Девочка шла по лесной дороге, сушек несла пакет. Краем легко щекотал ей ноги плащик малине в цвет. Девочка в сланцах и ярком платье, плащик — акрил и шерсть, шла то ли…