За маской ничего не видно, но что-то чувствуется.

Погода такая, что хочется сдохнуть.

А водка такая,

Что хочется жить,

И встретить мужчину,
И, тронув за локоть,

Сказать: «Кучерявый, давайте дружить!»

Одиночество — есть другое общение, —
Это голос безмолвия, его откровения!

Слова интересы, или знакомятся, с другими, на, все, всегда

Ты её изгонял… Объявил торжественно главным изгоем!
Отправлял обратно конвертом по почте.
Толкал подальше в самый дальний угол… Кромсал, рубил, убивал, думал, что забывал…
…убирал из поля зрения, чтоб достигнуть тотального забвения во избежание трепетного откровения. Корректировал то и дело своё поведение. Тешил мнимой свободой своё самомнение…
Ты её запрещал ЗАКОНОМ, собственной конституцией… Принципами обставлял…
Глаза свои закрывал, когда она пред тобою стояла. Отрицал. Убегал. Умолял, чтоб в покое оставила.
Наконец ты её презирал, что манит тебя магнитом… Сдирал, выковыривал из коры головного мозга…
Только эта сук@ бросила семена в самый центр души… и хоть рви всё в клочья, она уже давно в тебе…
Любовь живёт ВОПРЕКИ.
Внутри.

Заметил, чтo жена пepeд варкой обрезает кончики y сосисок.
— Зaчeм ты тaк делаешь?
— Я не знaю, мoя мама вceгдa тaк делает.

Позвонил тёще.
— Тaк варила eщё мoя бабушка.

Прабабушка встрепенулась, услышав разговор:
— А вы чтo, до cиx пop варите в мoeй маленькой кастрюльке?

За окнами медленно кружит снег, постепенно покрывая всё кругом белым покрывалом. На календаре наступил декабрь. Вот и снова зима. Скоро деревья покроются серебром, а окна красивыми, неповторимыми, зимними узорами, которые очень напоминают кружева. Какое же это сказочное время года и очень красивое. Ну что ж, встречаем зиму! Будем надеяться она будет мягкой и благосклонной к нам все свои три месяца. Они словно её верные кони декабрь, январь и февраль привозят к нам свою королеву на белой, большой колеснице по сверкающему, пушистому, свежему снегу.

Сегодня в суде выхожу из судебного заседания и присаживаюсь на лавочку в коридоре, подождать пока помощник судьи сделает мне запрос.
Рядом на лавочке сидит Женщина лет шестидесяти с видимо внучкой.
Девочка предшкольного похоже возраста (не разбираюсь я в мелких девочках и их возрастах).
Девочка похожа на ангелочка или феечку какую нибудь — худенькая блондинка с почти прозрачной кожей, голубыми глазами, вся в розовом.
Рассказывает бабушке про какой то мультик про единорога.
Рассказывает нежн…
… показать весь текст …

Это сколько ж в человеке внутренних резервов. Вот вроде бы уже всё выболело дотла, и уже сто раз выстонешь: «Не могу больше!» — а нет, можешь. Можешь не только дышать, есть и спать, а еще и губы накрасишь, и шутке улыбнешься, и даже на лыжи встанешь. Верь в них, в эти самые внутренние резервы. Их нам потихонечку кто-то сверху подкладывает.

Заморозил.
Меня.
Слова возымели силу.
Отключил страсть огня. Лишь снаружи все красиво.
Равнодушие… оно, знаешь, заразно. Не кричи так теперь… Я, конечно, ещё люблю, но кому это важно… Закрыта в сердце дверь. И ещё в душе осадок ужасный. Один плюс — я на йоту стала сильнее. И где-то даже опаснее…