В себе имею странность я одну:
Хочу я многих женщин совращать,
Хочу иметь навек одну жену,
И не хочу всё это совмещать!

Трогательность — это чувство, отнятое у рук.

— «Я умру, я умру!..» Конечно, умрешь. Все умрем. Что в этом особенного-то? Ведь ничего нового! Так было и миллион, и сто тысяч лет назад, и сто, и вчера. И сейчас вот кто-то умирает. (это я еще не про тебя, дурында!). И потом, если бы это было совсем так уж плохо, люди наверняка бы не умирали. Значит, так надо, раз концы отдают! Понял? А пока — на-ко вот тебе живой воды, опохмелись. Да пошли дрова пилить, баньку истопим. И заживем дальше!"

Пока есть и силы, и разум,
Наполнен я смыслом вселенским:
Хочу накрываться я тазом,
Но только не медным, а женским!

Голодный по сексу не скучает.

Отвергая нравственные нормы,
Входит в жизнь всё массовей и строже
Принцип: «Чем у дам прекрасней формы,
Тем их содержание дороже!»

Сколько перегорело в моей душе, а сожалею лишь об одном — не могу вытряхнуть из неё пепел.

У любимого человека нет недостатков, а есть милые чудачества и обаятельные признаки нестандартной внешности.

Я помню, как водили в школе
Наш класс в театр на балет!
Как мы восторженно «пороли»
Всё то, чем был богат буфет!

И я признаюсь, что немножко
Я всё же помню тот балет,
Но лишь пирожное «картошка»
Мне снится много-много лет…