Кузьма Петрович

ПОДРУЖКИ

Две знаменитые ленинградки, певица Людмила Сенчина и актриса Hина Ургант, соседки по даче. Они дружат, и Ургант даже назвала свою любимую кошку Люсей.
Эта кошка однажды куда-то пропала, и Ургант побежала ее искать.
Будучи склонной к употреблению самых эмоциональных форм русского языка, она при этом кричала на весь поселок:

— Люська, тварь, трам-тарарам, ты куда запропастилась, проститутка эдакая!
Одна из соседок любезно спросила:
— Вы Людочку Сенчину ищете?

Взяв в работу пьесу Боровика «Венсеремос!», Гончаров назначил вторым режиссером замечательного актера Анатолия Ромашина.
Сев в режиссерское кресло, Ромашин неожиданно сделался очень похож на своего мэтра.
Сначала он раздраженно покрикивал на коллег, а потом просто стал орать.
Актеры недвусмысленно намекали ему:
— Мол, что позволено Юпитеру, то не дозволяется быку.
Но Ромашин — актерская природа! — все больше входил в роль, и однажды допрыгался.

После очередного крика, что Володя Ильин не актер, а дерьмо, Володя спрыгнул со сцены в зал и ударом в челюсть послал Ромашина в нокдаун. Тем же вечером они в знак примирения вместе напились в ресторане Дома актера.

Наутро в свое законное кресло сел Гончаров. Крику было, ровно как всегда, но, когда Володька чуть задержался с выходом, вдруг, к изумлению всего театра, вместо обычного вопля:
— Где Ильин…,
Гончаров пару раз кашлянул в микрофон и подчеркнуто вежливо произнес:
— Во-ло-дя Ильин, прошу вас, по-жа-луйста на сцену!

В начале 80-х я был на режиссерской стажировке в Московском театре им. Маяковского.
Худрук театра, известнейший советский режиссер Андрей Гончаров, помимо всего прочего знаменит своим неповторимым криком.
Причем, не только его силой и пронзительностью, но и замечательными текстами:

…Это не театр, а пожар в бардаке во время наводнения!
…Ваш спектакль скучный, как музей в понедельник!
… Я болтаюсь один, как волос в супе!

Всю жизнь рядом с Гончаровым была его жена Вера Николаевна — актриса и …
… показать весь текст …

Старейшая актриса Малого театра Елена Николаевна Гоголева была очень щепетильна в вопросах театральной этики.
В частности, страстно боролась даже с малейшим запахом алкоголя в стенах театра.

Но однажды она была в гостях в подшефной воинской части, и там ее уговорили выпить рюмку коньяку.
Гоголева очень переживала.
Придя тем же вечером на спектакль, она встретила Никиту Подгорного.
— Никита Владимирович.
Сказала она ему.
— Простите, Бога ради! Нам с вами сейчас играть, а я выпила рюмку коньяку!

Подгорный, в котором к этому времени «стояло» этого напитка раз в двадцать больше, тут же возмутился громогласно:
— Ну, как же вы так, Елена Николаевна! То-то я смотрю: от кого коньячищем пахнет на весь театр?!

Театр им. Вахтангова — на гастролях в Греции. Годы были, как потом стали говорить, «застойные», так что при большом коллективе — два кэгэбэшника.
Всюду суются, «бдят», дают указания.
Перед началом вахтанговского шлягера «Принцесса Турандот» один из них подбегает к Евгению Симонову, главному режиссеру театра, и нервно ему выговаривает:
— Евгений Рубенович, артист Ю. пьян, еле на ногах стоит, это позор для советского артиста! У меня посол на спектакле и другие официальные лица! Симонов, убегая от надоевшего до чертей кэгэбэшника, прокричал на ходу:
— Мне некогда, голубчик, разберитесь сами!

Тот бежит в гримуборную.
Артист Ю., засунув голову под кран с холодной водой, приводит себя в творческое самочувствие. Стоя над ним, гэбэшник звенящим голосом провозглашает:
— Артист Ю. Официально вам заявляю, что вы сегодня не в форме!
На что тот, отфыркиваясь от воды и еле ворочая языком, ответил вполне в стиле «Турандот»:
— Ну и что? Ты вон тоже в штатском!

Мой педагог по Щуке Эуфер однажды пригласил меня полюбоваться придуманным им розыгрышем. — Видите вон того режиссера и вон того…
Показал он мне.
— Вы их знаете обоих. А они друг друга не знают! Сейчас смотрите — я их буду знакомить.

Эуфер подвел друг к другу Изю Борисова и Мишу Борисова.
Сказал:
— Знакомьтесь, господа режиссеры!
Те протянули руки и почти одновременно произнесли:
— Борисов!
Ну, посмеялись. Но тут Эуфер сурово повелел:
— А теперь еще раз пожмите друг другу руки и назовите свои настоящие фамилии!
Миша, помявшись немного, сообщил:
— Фишман.
Тут Изя посмотрел на нас с Эуфером, как на последних подлецов, и угрюмо буркнул:
… показать весь текст …

Миша Борисов стал знаменит на всю Россию как ведущий телеигры «Русское лото».
Однажды он показал мне письмо, в котором некая пенсионерка объяснялась ему в любви и между всем прочим писала:
Надоели уже на ТВ эти евреи!
И только в вашей передаче у Ведущего истинно русское лицо, лицо настоящего русского богатыря!

Борисов-Фишман отчеркнул эти строки фломастером, всем показывал и очень ими гордился.

В театре имени Вахтангова давали «Анну Каренину».
Инсценировку написал Михаил Рощин, поставил Роман Виктюк, играла Людмила Максакова — набор, как говорится, высшего класса!
Спектакль же получился… мягко говоря, длинноватый.
Около пяти часов шел.

На премьере где-то к концу четвертого часа пожилой еврей наклоняется к Григорию Горину, сидевшему рядом:
— Слушайте, я еще никогда в жизни так долго не ждал поезда!..

Театр им. Моссовета был на гастролях в Тбилиси. Однокурсница Гали Дашевской, грузинка, пригласила ее в дом, где собиралась грузинская интеллигенция.
Ну, конечно, тосты, здравицы — из уважения к Гале, в основном, по-русски.
А ближе к концу вечера заспорили: кто из присутствующих больше прочих сделал для родной Грузии.
Какой-то меценат тут же учредил приз победителю: ящик лучшего коньяка!
Страсти разгорелись нешуточные:
-кто-то гордился своей картиной,
-кто-то памятником, кто-то литературным…
… показать весь текст …

На вахтанговской сцене идет «Антоний и Клеопатра».
В главной роли — Михаил Ульянов.
События на сцене близятся к развязке: вот-вот героя истыкают ножами…
По закулисью из всех динамиков разносится бодрый голос помрежа:
— Передайте Ульянову: как только умрет, пусть сразу же позвонит домой!