Может быть, это один из способов узнать по-настоящему одиноких людей — они всегда могут придумать, чем заняться в дождливые дни. И вы всегда можете позвать их. Они всегда дома. Всегда.

Когда пятилетнему ребенку
больно, он поднимает шум на весь
свет. В десять лет он тихо
всхлипывает. А когда вам
исполняется лет пятнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот
руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно. Вы истекаете кровью, но этого никто
не видит. Вы привыкаете к отравленным плодам, растущим на дереве вашей боли.

«Единственный способ жить — это жить. Говорить себе: „Я смогу это сделать“, — даже зная, что не сможешь».

Господи, дай мне смирение принять то, что я не могу изменить, волю изменить то, что я не могу принять, и ум, чтоб не слишком уж выеживаться.

Делай все, что в твоих силах, а остальное предоставь Богу.

Я думаю, настоящая дружба всегда стоит благодарности — слишком часто мир подобен суровой пустыне, и похоже на чудо, что в нем все же вырастают цветы.

Если сам о себе не позаботишься, может быть, всем другим уже будет и не о ком волноваться.

Те, кто попал в сети тяжелых наркотиков, будь то героин, дьявольская трава, настоящая любовь, зачастую пытаются сохранить шаткое равновесие между секретностью и экстазом, шагая по канату жизни. Сохранить равновесие, удержаться на канате сложно даже при ясной голове, а уж в состоянии эйфории практически невозможно. И уж совершенно невозможно, если речь идет о длительном промежутке времени.

Слёзы, которые жгут и терзают сердце, — это слёзы исцеления.

Жизнь — штука жесткая… ей на нас плевать. Не то, чтоб она ненавидела нас… нет, но и любить нас она тоже не любит.