Таллиннка

Спрячу память

в гроб тетрадки

буду таять

без оглядки

раз согрето

лаской вешней

бабье лето
… показать весь текст …

Почему-то в борьбе за счастье любящий всегда проигрывает любимому.

Когда кажется, что хуже быть уже не может, иногда так и случается-становится лучше.

Мужчины-это Космос. А в Космос без скафандра выходить нельзя! Научитесь любить себя и скафандр нарастёт сам собой.

Оно вернулось вкусное,
как сосулька с крыши,
и на губах похрустывало,
таяло в руках.
Оно вернулось грустное,
но ничего не вышло:
Я пробежала мимо впопыхах.

Так вот поэзия — не гейзер,
не газировка и не нож,
но если ты ее откроешь
(а фигли ты ее откроешь),
то ты сперва ее уронишь,
потом и сам туда утонешь,
потом, как в мерсе, поплывешь.

О, эта мука детских фотографий
людей, которых мы любили или любим
(все эти уши, ёжики и лбы),
она не в том, что все они — жемчужны,
не в том она, что мы им — не нужны,

а в том, что мы про них уже все знаем,
а им не видно — собственной судьбы.

Мужчине надо говорить только три вещи. Что он гений, гений и абсолютный гений

Сняла глаза, как потные очки,
и, подышав, подолом их протерла,
походкой удлинила каблуки
и ласками прополоскала горло,
и вышла в свет. И свет глаза слепил,
и с ног сбивал, и бился в горле комом,
и мир, который был и мал, и мил,
явился юным, злым и незнакомым.
Знакомиться с чужими не моги,
с мужчинами на улице — тем боле.
Бегом домой: в коробку каблуки,
глаза — в раствор (довольно слабый) соли.

Покамест я всем детям тётя,
всем баба мужикам.
А буду я всем детям баба,
всем тётка мужикам.