Ирина Александрина

На борьбу с коррупцией Иосиф Сталин приказал выделить два кладбища…

Доверие — это не отсутствие секретов и обмен шокирующими историями из прошлого. Настоящее доверие — это способность дать право на тайну.

Большинство людей любой национальности при любом строе в любое время — это люди менее информированные, менее развитые, более глупые, нежели меньшинство, таков закон… На этом фоне возникают простые объяснения, которые этот «биологический вид» со сниженной критикой, с некоторой неразвитостью, загипнотизированостью очень устраивают. Потому что иначе нужно мучительно размышлять, отказываться от некоторых своих логических конструкций. Это большой, тяжелый, мучительный труд. Гораздо проще подавляющему большинству (которое, кстати, очень любит сбиваться в стаи, в толпы, а психология в толпе совсем иная, нежели поодиночке, в ней возникает ощущение всемогущества, ощущение «единой семьи», возрастает агрессивность) именно сбиться в стаю и хором петь лозунги. Это облегчает мучительность индивидуальных размышлений о том, почему «странное» меньшинство думает и ведет себя совершенно иначе, чем я. А так — либо они куплены врагами, либо они сумасшедшие и их надо запереть. Все просто.

Алкоголь дает обманчивое ощущение, что «все хорошо», а трезвость дает обманчивое ощущение, что «все плохо».

Мы умираем за жизнь, и за мир воюем,
Пьём за здоровье, и пишем, чтоб не кричать…
Каждый из нас стоит тысяч чужих иллюзий
Мы не должны молчать…
Пусть человечество рвётся на сотни судеб,
пусть распадётся планета на тьму и дым,
Знай, что мы вечно будем. Мы вечно будем…
Будем., чтобы дать возможность побыть другим…

Поклонись всему, что ты сжигал, сожги все, чему поклонялся

Саранча — стихийное бедствие, хотя в одиночку она совсем не страшна. То же самое и с дураками…

Почему вы думаете, что вы думаете???

Пока мы думали, что сами хозяева своей судьбы, чья-то невидимая рука уже указала пунктиром, с какой стороны мы должны открывать молочко.

Достоевский знал много, но не всё.
Он, например, думал, что если убьёшь человека, то станешь Раскольниковым.
А мы сейчас знаем, что можно убить пять, десять, сто человек и вечером пойти в театр.

Анна Ахматова